Лишь двое в общем безумии оставались спокойны. В углу человек с пустыми глазами неторопливо и размеренно отправлял в рот кашу ложку за ложкой… А в центре сумасшедшей бури из дыма, криков и беготни стоял, скрестив руки на груди, Айрунги и с удовольствием слушал:
— О-ой, спаси нас Безликие! О-ой, мамочка, боюсь!..
— Господа, что это? Прорвались Подгорные Твари?
— Какие Твари! Не видишь — старуха козла родила!
— Не подходи! Всех зарублю!
— Д-да п-помогите же, к-кто-н-ниб-будь!..
И тут настежь распахнулась входная дверь.
Властный голос перекрыл вопли и визг:
— Что здесь происходит?!
На пороге стоял хозяин.
Кринаш Шипастый Шлем.
Вернулся.
За спиной хозяина маячил Верзила. Догадливый слуга, услышав вопли, ухватил на дворе дрын и теперь был готов глушить любого, на кого укажет господин.
Все замолчали разом, словно угодили под дождь со снегом. Коза побежала в свой угол, козленок семенил за ней.
— Проветрить! — хмуро бросил хозяин Верзиле и Молчуну и обернулся к жене. — Что здесь происходит?
К своему великому удивлению, женщина сумела быстро и толково изложить события.
— Так! — глухо бросил Кринаш и шагнул к столу, на котором возвышался Шершень с топором. — А ну, слазь! Не на то я столы ставил, чтоб об них всякая рвань подметки вытирала!
Шершень молча спрыгнул на пол.
Хозяин обвел присмиревшую компанию недобрым взглядом.
Не спеша Кринаш взял за плечо Красавчика (еще не избавившегося от «шлема»), пригнул его, несопротивляющегося, к столу, другой рукой забрал у Шершня топор и точным движением разбил бадью.
— За бадью заплатите, — бросил Кринаш тоном человека, не ожидающего возражений. — Там что, скамья сломана? Значит, и за скамью. — Он обернулся к жене: — Почему в «зале» люди с оружием?
С чувством огромного облегчения Дагерта залепетала что-то невразумительное. Не дослушав, Кринаш обратился к Шершню:
— Ты у этой швали за главного?.. Ладно, сам вижу.