Уникальные свойства астрелий проявлял при прямом взаимодействии с Философским Кристаллом: слегка нагревался, начинал блестеть и формировал поле, позволяющее астрологу рассматривать далекие звезды, а цеппелю – за минуты преодолевать сводящие с ума расстояния великой Пустоты.
– Запускаю, – негромко повторил Мон, надевая гоглы с толстыми синими стеклами.
«Началось…»
Несмотря на продемонстрированную спутникам уверенность, капитан изрядно нервничал, прекрасно понимая, что не обладает знаниями настоящего астролога.
– Добрые Праведники, не оставьте, а? Я знаю, что не лучший на свете олгемен, но ведь все можно поправить, правда? Помогите, и я исправлюсь. Честное слово.
Короткая молитва не особенно помогла – руки капитана по-прежнему дрожали, – но деваться было некуда, и Лео плавно надавил на левую педаль, запустив первый контур астринга.
Широкая спираль, установленная под самым потолком помещения, заблестела, тараня невидимыми лучами небо, ожили контуры, связывающие ее с «дальним глазом», и в полуметровом ободе, закрепленном напротив кресла астролога, возникло изображение звездного неба.
– Голубой гигант, красный карлик, голубой гигант… – Мон быстро крутил ручки, наводя «глаз» на нужную звезду. – Вот!
В центре обода появился желтый карлик, вокруг которого вращались два спутника.
– Ну! Пожалуйста…
И четвертая планета, словно услышав мольбу Мона, неохотно показала характерный ореол.
– Есть!
Неуверенность исчезла, страх прошел, и Лео почувствовал азарт.
Сфера находилась на закрытой от «глаза» стороне планеты, время перехода еще не пришло, и следовало решить, что делать: прыгать или выжидать? На одной чаше весов граница чувствительности и отсутствие опыта, на другой – страстное желание уйти, покинуть проклятый Ахадир даже ценой огромного риска.
– Сейчас!
Мон понял, что сумеет.