А потом вдруг оказывается, что этот груз мешает дышать, жить, любить…
Разве не из-за лжи я не смогла рассказать герцогу о подземелье, о Клариссе? Разве не из-за лжи я сейчас стою и выдумываю, как сообщить ему о жреце и Ондории? При этом не нахожу ни единого слова правды!
Я Мелисса Торнборн! И я больше не стану лгать, а просто войду и заставлю Рорков считаться с моим мнением!
Да!
Или все же нет?..
Потоптавшись на крыльце, я сделала глубокий вдох и все же приложила артефакт к двери. Несмелый шаг… Еще один… И еще… Еще одна дверь, которую открыть уже легче.
Демиан Рорк. Мой муж и обидчик. Мой защитник и обвинитель. Моя реальность и моя тайна.
Под глазами цвета молодой весенней зелени залегли темные тени усталости. Темная щетина проступала на щеках, скулах, подбородке. И все же смотрел он на меня с нежностью, и еще с чем-то таким, названия чему я не знала, что ощущала каждой частичкой тела, души, разума.
— Лисси… — хрипло произнес Демиан и бросился ко мне, за секунду преодолев разделяющее нас расстояние.
А я не могла пошевелиться. Да и не хотела, если честно признаться. А ведь с этого вечера между нами и должно быть все честно, не так ли?
Я прижималась к горячему мужскому телу, вдыхала запах дорожной пыли, пота, диких трав, неба, звезд… Смесь ароматов пьянила сильнее любого вина, а хриплое «Лисси» заставляло кровь бурлить в венах.
— Демиан, я…
— Постой, ничего не говори сейчас. Дай просто посмотреть на тебя, Лисси…
И я замолчала, а он обхватил ладонями мое лицо, склонился и прошептал прямо в губы:
— Такая маленькая… Такая нежная… Такая моя…
А потом накрыл мои губы своими, одаривая сладостью, делясь силой, и забирая частичку меня. Навечно. Безвозвратно.
Я купалась в его чувственности, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть мгновение искренности и единения. Как же не хотелось, чтобы поцелуй заканчивался, как же не хотелось, чтобы неотвратимая реальность вновь вставала между нами.
— Лисси-и… — от его стона вся моя кожа покрылась мурашками, словно от пронзительного холодного ветерка после жаркого солнца.
— Демиан… — мой голос отчего-то был тоже тихий и хриплый.
Голова кружилась, и мысли в ней путались, наскакивая одна на другую.
— Прости меня, девочка… Я был неправ, но просто не мог поступить иначе! — жаркий шепот сводит с ума.