А его губы, они везде: на щеках, подбородке, шее…
О, Пресветлые! О чем он говорит? Неужели узнал меня и сам осознал, как неблагородно поступил со своей юной неопытной женой? И, главное, я искренне готова его простить, и даже попрошу прощения сама за все те неудобства, что доставила Роркам своим побегом…
Роковое «прощаю» едва не сорвалось с моих уст.
— Прости, что прислал посыльного ночью, а не пришел сам… Прости, девочка моя… Не хотел смущать тебя перед адептами и…
Что последует за его многозначительным «и» меня уже не волновало.
За что мне все это? В бездну драконов! В бездну магический зов самки! В бездну Рорков!
Когда умирает любовь, остается долг. И у меня он все еще был перед Ландорой, Гаэсом, перед памятью моих предков. А Демиан… Демиан останется моим тайным воспоминанием. Я не хочу, чтобы магия решала за меня. Не хочу. Лучше уж никак, чем всю жизнь терзаться мыслью, что во мне любят не меня, а лишь чужую кровь, бегущую по венам.
— Ваша светлость! — тихо, но очень твердо произнесла я.
— Что?.. — зеленые глаза все еще были затуманены, но лихорадочно блестели.
Демиан был таким расслабленным, доступным, почти моим. И все же чужим, его манила не Лисси, а магия. Проклятая магия! Та самая, из-за которой сейчас нависла беда над нашим миром. Так не лучше ли обойтись совсем без нее?
— Ваша светлость! Придите в себя! — прошипела я, пытаясь отстраниться.
— Да… — произнес герцог. — Следует!
Руки он убрал. Сразу стало холодно, пусто и так одиноко, как не было даже после смерти отца."
"Я нашла в себе силы отойти от герцога. Встала к самому камину, в котором жарко полыхал огонь, чтобы хоть немного согреться без него. Рорк молчал, оставаясь на месте, но следил за каждым моим движением.
— Итак, о чем ты хотела поговорить со мной, Лисси?
Пресветлые! Ну почему он всегда такой… Непрошибаемый! Почему, когда совсем не надо, супруг вдруг соизволил дать первое слово мне? Было бы проще, если бы он сам начал распутывать клубок лжи и недоверия между нами, а я непременно бы подхватила.
— Вы можете исполнить маленькую просьбу? — спросила я.
— Просьбу? — переспросил герцог. Нежность ушла из зеленых глаз, и там застыл лед. — Значит, просьбу.