Я покидаю свое место у дверного проема, пересекаю комнату, пока не оказываюсь прямо у Ангелины за спиной, и кладу руки на полку по обе стороны от нее. Она делает глубокий вдох и поворачивается ко мне лицом.
– Ты снова лжешь мне, Ангелина? – Я наклоняю голову, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.
– О чем?
– Ты шпионка, лисичка?
Она пристально смотрит на меня, затем кивает с серьезным лицом.
– Да. Ты меня раскусил.
Я прищуриваюсь.
– Я также прошла тщательную подготовку по боевым искусствам, так что тебе следует быть настороже рядом со мной.
Я смотрю на нее и разражаюсь смехом. Из-за голодания она стала худой, как жердь, и не смогла бы справиться и с белкой. И даже если она и потеряла часть своей мышечной массы, то не держится как мастер боевых искусств.
Когда мой смех стихает, я изучаю ее. Она улыбается, и я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то дразнил меня.
– Скажи что-нибудь по-русски.
– Сейчас? – Она вскидывает бровь. – Что ты хочешь, чтобы я сказала?
– Первое, что придет на ум.
– Сабака Бобик, – выпаливает она.
Я съеживаюсь. У нее ужасное произношение.
– Сабака Бобик? Где ты, черт возьми, откопала эти слова?
Я поднимаю голову и смотрю на то, как она смеется. В ней есть что-то такое… что-то, что заставляет моих демонов угомониться. Я не помню, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно в чьем-то присутствии. Положив правую руку ей на затылок, я зарываюсь пальцами в ее волосы. Ее глаза распахиваются, но она не вздрагивает, как я ожидал, лишь наблюдает за мной.
Но вопрос, что она делала в том грузовике, остается открытым. Я задаюсь им, наверное, в тысячный раз, когда наклоняю голову, пока мой рот не оказывается совсем рядом с ее ухом.
– В конце концов я узнаю, что ты скрываешь.
АнгелинаЯ стою совершенно неподвижно, стараясь подавить непреодолимое желание наклониться и вдохнуть аромат Сергея.
Сергей выпрямляется, при этом кончик его носа касается моей щеки, и у меня перехватывает дыхание.