— Благодарю, но лучше быстрее обрадую Елену Ивановну. Она ждёт не дождётся моего возвращения.
— Так она у вас, что ли?
— Ну да, — с лёгким оттенком стеснения признался доктор. — С самого утра уговаривала меня, чтобы я к вам съездил. Я было отнекивался, зная ваше отношение ко всякого рода «чертовщине», но потом сдался.
— Ох и вьют, скажу я вам, из нас дамы верёвки, и даже не верёвки, а корабельные канаты! — пошутил хозяин дома. — В таком разе поезжайте. Шахматы от нас никуда не денутся.
Проводив Нижегородцева, Клим Пантелеевич вернулся в кабинет, поднял трубку и попросил соединить его с начальником сыскного отделения города.
"— А! Клим Пантелеевич! Рад слышать. Давненько наши тропинки не пересекались, — приветствовал адвоката сыщик. — Чем могу служить?
— Прочитал в газете о самоубийстве купца Тяглова. Дай, думаю, позвоню и узнаю, не левшой ли он был?
— Ай да присяжный поверенный, ай да шутник, — рассмеялся Поляничко. — Думаете, мы лаптем щи хлебаем да телушку огурцом режем? Нет, господа адвокаты, не дождётесь! Кроме найденного на месте самоубийства браунинга, на правом виске обнаружен чёткий пороховой след, и пуля вышла навылет.
— Нет никакого секрета. Узнал от доктора Нижегородцева, что покойный перед смертью снял в банке всю наличность. Дома жена этих денег не нашла. Остались лишь те, что хранились в сейфе.
— Нам об этом факте известно, но это не наш резон копаться в личных делах самоубийцы.
— А с кассиром беседовали? — не обращая внимания на иронию собеседника, осведомился присяжный поверенный.
— Обижаете! Не только кассира, но и управляющего отделением Волжско-Камского коммерческого банка под протокол опросили.