— Екатерина Ивановна, как вы, целы? — участливо поинтересовался Поляничко.
— Я-то в порядке, а вот котик мой погиб.
— Это поправимо. Нового заведёте. Главное — вы живы. Хорошо ещё, что так всё закончилось. А ведь злодей мог и зажигательную бутылку в форточку бросить. Вы уж больше её не открывайте. Ещё лучше — перейдите спать в другую комнату с окнами во двор. Так будет спокойнее.
— Хотелось бы знать, Ефим Андреевич, когда вы поймаете этого Слепня?
— Ищем.
— Скажите, а остальные, о ком в газете писали, в порядке? Или он только ко мне привязался?
— К сожалению, убит коллежский асессор Бояркин, — угрюмо проронил Поляничко.
— Господи! Горе-то какое! Видать, и мой черёд не за горами…
— Из дома, пожалуйста, не выходите. Двери на ночь проверяйте. Мне пора. Честь имею кланяться.
Когда доктор удалилась, Поляничко приблизился к Ардашеву на шаг и сказал негромко:
— Теперь понятно, что означала посылка с крысиным хвостом. Как видим, Слепень уже дважды потерпел фиаско. Вы правы. Он попытается взять реванш.
— Думаю, тут надобно смотреть шире. Вилка — не обязательно вилка, под нею может подразумеваться любое острое орудие, а сыр — всё, что относится именно к нему. Фантазии есть где разгуляться. Так же и с крысиным хвостом.
— И как быть?
— Необходимо сузить круг лиц, осведомлённых о грехах теперь уже покойного Бояркина и ещё здравствующих Приёмышева и Кирюшкиной.
— Каширин этим занимается. Тут вот в чём беда: если доктора можно заставить не выходить из дому, то что делать с безопасностью Приёмышева?
— Ставя себя на место преступника, я бы постарался сосредоточиться на его служебном присутствии. Для этого надобно проникнуть либо в кабинет, либо в залу заседаний, где будет слушаться дело.
"— Благодарю вас, Клим Пантелеевич. Доброй ночи!
— Честь имею.
Широко выбрасывая вперёд трость, присяжный поверенный шагал по Казачьей улице, сохранившей название с момента основания города.