Нарезанная аккуратными ломтиками розовая ветчина благоухала свежестью, а осетинский сыр успел покрыться лёгкими прозрачными каплями влаги. Масло в маслёнке начинало медленно таять. Сваренные в мешочек два яйца стояли в подставках-пашотницах и ждали, когда специальными ножницами будут аккуратно срезаны их верхушки. Пахло свежезаваренным чаем. Супруга сидела напротив. Намазывая масло на хлеб, справилась:
— Дорогой, говорят, что вчера убили старшего советника Бояркина через каминный дымоход? Неужели такое возможно?
— Откуда тебе это известно, если преступление совершено вчера, а газеты сообщат об этом в лучшем случае сегодня вечером?
— У нас закончился осетинский сыр, и Варвара пошла на базар.
— Судье Приёмышеву тоже угрожают. Он обратился за помощью. Я согласился.
— Бесплатно?
— А ты считаешь, я должен был взять с него деньги за то, что он просит спасти его жизнь?
— Ты прав, прости.
— Приёмышева собирались отправить в мир иной в тот же день, когда он и подошёл ко мне со своей просьбой.
— Какой ужас!
Клим Пантелеевич допил чай, промокнул губы салфеткой и поднялся.
— Ты когда сегодня вернёшься? — спросила жена.
— Заседание начнётся в десять. А сколько продлится — одному Богу известно.
— Желаю тебе удачи, милый.
— Спасибо, дорогая.
Снег под подошвами прохожих скрипел жалобно, словно был обеспокоен за свой ногами мятый вид.
Коляски по близости не было, ждать её не хотелось. Извозчичья биржа находилась за Тифлисскими воротами, и присяжный поверенный пошёл вниз по проспекту."
"До начала судебного заседания оставалось ещё три четверти часа, можно было не спешить. Да и думалось, идя пешком, легче. «Итак, на сей момент ситуация пресквернейшая. Один труп уже есть, а могло быть три. Способы убийства на любой вкус: отравление, разрыв картечи, сожжение.