Ведь судья сумел только дойти до кабинета и упал. Яд быстро проник в кровь. Не последнюю роль сыграло его щуплое телосложение. Злодей предусмотрел и это.
— Получается, что и в данном случае вилка для нарезки и сыр соответствуют способу совершения преступления?
— Совершенно верно.
Поляничко потёр лоб и промолвил:
— Вы не представляете, какой я сегодня получу разнос от полицмейстера. Чувствую, коллежским секретарём и отправят в отставку. Титулярного не дадут…
— Очень важен состав яда. Зная его, будет легче выйти на преступника.
— На это уйдёт день-два, — вздохнул Поляничко, — слишком долго. Но я потороплю эксперта.
Появился Каширин с фотографом.
— А? Клим Пантелеевич, и вы тут? — делано удивился полицейский.
Ардашев усмехнулся:
— А где ещё быть адвокату, как не в суде?
Начальник сыскного отделения недовольно посмотрел на своего помощника и проговорил ледяным голосом:
— Позовите фотографа. Пусть снимет орудие убийства — сырную кнопку. Укупорьте её в пакет как вещественное доказательство.
— Мать честная! — воскликнул Каширин, наклоняясь над креслом. — Ого! На обшивке следы крови, глубоко вошла. Жестоко, спору нет. Но зачем? Таким образом ведь не убьёшь.
— Как сказать, Антон Филаретович. Если лезвие смазать ядом, то можно и сдушегубить.
— Вот оно что! Теперь понятно, почему потерпевший еле дышит. — Он поднял глаза на Поляничко. — Приёмышева увезли в санитарной карете. Даст Бог, выкарабкается.
— Спаси его Господь от смерти, а нас с вами от позора! — Начальник сыска перекрестился и велел: — Пошлите за судебным следователем.
— Да-да. Начну с секретаря, — согласился помощник и скрылся за дверью.
— Обратите внимание на письмо. Адрес набит на машинке. Думаю, Ефим Андреевич, его надобно вскрыть.
— Давайте посмотрим.
Начальник сыскного отделения извлёк письмо и прочёл:
— «Врата ада открыты. Слепень». Отпечатков пальцев, я полагаю, как всегда, не оставил.
— Простите, что прерываю, Антон Филаретович, могу ли я задать вопрос Сергею Макаровичу?
Сыщик пожал плечами, встретился взглядом с Поляничко и недовольно ответил:
— Задавайте, уж коли надумали.
— А когда это письмецо к вам поступило?"
"— Как всегда, утром вместе с почтой.
— А почтальон был тот же?
— Не могу сказать. Видел только со спины.