Она недоверчиво оглянулась на трибуну, на которой, в чешуе златой горя и изучая афишки с расписанием забегов, восседали красавцы молодые, великаны удалые. Несмотря на то что ей часто приходилось о них слышать, видела она их впервые.
– А почему они одни? Где дядька Черномор? – спросила Таня.
Гробыня покрутила указательным пальцем у виска и молча показала на место главного судьи, которое занимал академик Черноморов.
Спохватившаяся Таня прикусила язычок. Это ж надо было так сесть в лужу, да еще перед кем!
– Дорогие зрители! С вами снова я, всеми любимый и многих раздражающий Баб-Ягун.
– Чтоб ты треснул! Античный бог! – зеленея от злости, фыркнул Демьян Горьянов.
Защитная жилетка Баб-Ягуна затрещала, успешно отразив сглаз.
– Передо мной на стартовой полосе толпятся избушки. На каждой стараниями Поклепа Поклепыча натянута полотняная полоска с ее номером – от 1 до 13. Разумеется, это очень мудрое, я бы даже сказал, прозорливое решение тибидохского завуча. Вдруг бы мы с вами перепутали чукотский чум с Многоэтажкой или украинской хатой? – съехидничал Ягун.
Жилетка снова затрещала – громко и истерично, как зудильник. На этот раз ей пришлось справляться с куда более сильным сглазом.
Баб-Ягун, как многие великие ораторы, порой забывавший, о чем он только что говорил, посмотрел на ладонь, радуясь, что подстраховался шпаргалкой.
– Избушки на Курьих Ножках – очень редкий мифологический вид, относящийся к роду зооморфных бесфундаментных строений. Новая избушка может вылупиться не чаще, чем раз в сто лет.
– Не занудствуй, Ягун! Я прямо обрыдалась от умиления! Ути-пути, бедненькие домики! Чтоб они тебе на язык наступили! – с места крикнула Гробыня Склепова.
Ягун испытал сильное желание запустить в нее боевой искрой.
– Я своей бабусе верю.