Тут же всё: и страх… и боль… и отчаянье. Одновременно и его, и моё.
-Серёжка, - получается пискляво и со всхлипом, но я сдерживаюсь, не позволяя очередной истерике захлестнуть себя.
Он отводит глаза, а потом и вовсе прячет своё лицо от меня, отвернувшись к стене.
Воздух на кухне тяжёлый, какой-то шершавый и колючий, как стекловата. Дышать тяжело, каждый вдох он словно забивает всё внутри, оставляя сотни порезов и осколков.
-Расскажи. Просто расскажи мне всё. Я не могу больше… Не могу больше теряться в догадках.
Он улыбается очень странно. Вернее пытается, растягивая губы в уставшем подобии улыбки.
-У тебя ужасная привычка слушать исключительно тогда, когда этого хочется или надо только тебе. Ты говоришь, что я постоянно, что-то вываливаю на тебя. А ты? Скоро уже со счёта собьюсь от твоего «ничего не говори, я не хочу слышать».
Первый порыв – ощетиниться. Напомнить Измайлову, что он сам далеко не идеал со своей излюбленной манерой додумывать всё за нас обоих.
-Давай попробуем. Честно и… без нападок.
-Тебе не понравится, - чуть ли не с вызовом поддевает он меня.
-Мне в любом случае не понравится.
Опять хватается за несчастную кружку, вертя в своих руках. А меня прям подмывает выхватить её из его пальцев и хорошенько треснуть им по одной упрямой голове. Только пока ещё не определилась, по моей или его.
-Ну зачем-то же ты пришёл…
Качает головой в такт моим словам, а сам пялится в кружку, которая гипнотизирует нас обоих своими крутящими движениями. В итоге я не выдерживаю и одним резким движением накрываю кружку своей ладонью, в момент обрубая все его манипуции с ней. Замирает. А потом неожиданно проводит своим пальцем по моему, медленно, почти невесомо. Меня прошибает, на месте, сотнями тысяч маленьких разрядов… Надо одёрнуть руку, просто поднять её и убрать. Одно действие в два движения.
-Знаешь, - очень вкрадчиво говорит Сергей, продолжая держать свою руку перед собой, но пальцы всё-таки с кружки убирает, очень медленно и будто бы нехотя, так если бы через силу.