Стало опять смешно, и я не удержалась, выдав короткий смешок, резко прерывая контакт с Ванькой. Тот не сразу, но отстранился от меня. Смотрел обиженно, даже нос сморщил.
-Ну как? – демонстративно вытирая губы, поинтересовалась я. Наверное, в тот момент из меня лезла вся моя стервозность, которую я давила в себе годами. Ну не на Измайлова же мне было её вымещать? Мой собеседник глубоко дышал, сдерживая в себе то ли гнев, то ли страсть. Наклонилась чуть вперёд и спросила почти шёпотом. – Знаешь, что я почувствовала?
Ванька недовольно мотнул головой, давая понять, что не особо то и хочет слышать, что я там уготовила для него.
- Ни-че-го. Так, что я, пожалуй, пока что ещё побуду Измайловой.
И не дожидаясь ответа, оттолкнула разъярённого Лизунова и уверенной походной отправилась в кабинет. На душе почему-то стало легче, будто случившееся расставило все точки над «i». Я, правда, шла и думала о том, что несмотря на все наши проблемы, хочу оставаться женой своего мужа
Глава 15
Глава 15.
Ольга стушевалась. Покраснела и виновато опустила глаза. Подразумевалось, что я не в курсе.
-Ты знал? – её голос почти дрогнул.
- Я видел.
Она резко вздёргивает голову и смотрит на меня во все глаза, даже рот приоткрыла, словно подбирая слова, и не зная, что ответить мне.
-Видел? – переспрашивает Оля, непонимающе сводя брови.
Короткий кивок.
Я так долго об этом молчал, что по истечению лет, мне уже самому начало казаться, что та сцена в коридоре мне примерещилась. Порой мечталось о том, чтобы так оно и было.
-И ничего не сказал…? – она спрашивает так, будто сама не верит в то, что ей приходится спрашивать меня об этом. Однако, у неё интересное представление обо мне.
Ещё одно движение головой, подтверждающее её догадку.
Оля закусывает губу, пытаясь обмозговать услышанное.
-Ты, - очень медленно повторяет она, - видел, как я поцеловала Лизунова, и ничего мне не сказал?
-А что я должен был сделать? Сцену ревности тебе закатить?
Она выдаёт нервный смешок и тут же прикрывает свои губы, стараясь сдержать истеричные нотки, которые рвались наружу.
У нас тогда всё было плохо. Очень плохо. Мне иногда даже казалось, что мы оба держимся только из-за какого—то упрямства, ну и ещё ради дочери. Мы были чужие и незнакомые.