Не верь мне

Через пару часов я уже почти успел забыть про Порш, Юлю и всё остальное. Передо мной стояли задачи поинтересней, и мы с мужиками с головой ушли в работу над очередной кучей металла."

"-Сергей Юрьевич, - демонстративно позвала меня Юлька. – Вас на ресепшене ожидает хозяин утреннего автомобиля.

Я ненавязчиво выругался, хватаясь за тряпку, чтобы стереть мазут с рук.

-Иду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На самом деле я не торопился. Перебросился парой фраз с мужиками, наказывая то ли Юльку, то ли нерадивого хозяина Порша.

А может быть, просто протестовал против неравенства… общих условий.

Поэтому в зону приемки автомобилей я вышел не сразу, всё так же вертя в руках грязную тряпку, которая забирала хотя бы часть моего раздражения. И какого же было моё удивление, когда я обнаружил старого знакомого, по-хозяйски облокотившегося на стойку ресепшена и спокойно флиртующего с Юлькой.

2

Сложно было сказать, изменился ли Лизунов с нашей последней встречи.

Кажется, что мы виделись за несколько лет до его отъезда в Москву. Он всегда был падок к дешёвым спецэффектам. Ваня вырос, спецэффекты подорожали.

Я тогда ещё подумал, что если бы у меня было столько денег, то в жизни не взял бы Порш. Потому что понты, потому что выебывается. Потом, правда, сам же одёрнул себя, понимая, что мне надо будет не один год ни есть, ни пить, чтобы насобирать на этот самый Порш. Так что не быть мне на месте Лизунова. Мысль об этом почему-то злила.

  Друг детства стоял на расстоянии пары метров в брендовых шмотках, дорогом пальто и не замечал меня, потому что я для него был челядью, обслугой в грязной спецовке.

Отчего-то стало стыдно за свои руки в мазуте. Но об этом я подумаю уже потом, когда восторженный Ваня всё-таки признает меня и потащит после смены в какой-то бар.

Мы тогда долго сидели, пили и болтали о жизни. Я смалодушничал, так и не предупредив его о том, что он такими темпами угробит свой Порш. Ванька всё рассказывал о Москве, о возможностях, о перспективах.

И у него глаза горели, по-настоящему горели. Он строил планы на жизнь. Хотя нет. Он ставил конкретные цели, ни на минуту не сомневаясь, что добьётся своего. И планы его не ограничивались чем-то мелким, типа покупки телевизора или закрытие сетки в универе, как это было в моём случае. Его жизнь измерялась чем-то другим, а я как болванчик сидел и кивал головой, так если бы хоть что-то понимал.

А потом разговор зашёл про Ольгу.