Я чувствую его губы на своей шее, и прежде чем я успеваю осознать происходящее, меня пронзает боль от сильного укуса и мокрого движения его языка.
Дерьмо… он укусил меня.
Он укусил меня, а потом облизал, как какое-то гребаное животное.
Мне снова приходится читать по губам, чтобы распознать его слова.
– Стреляй.
– Что?..
– Стреляй, Элеонор. Как думаешь, где окажется мой член, если ты этого не сделаешь? Ты хочешь повторить момент нашего сближения, когда мой член кончил на твои губы? Или ему стоит познакомиться с твоей мокрой киской?
Мне хотелось бы, чтобы все это было игрой, но в его пустых глазах нет ни капли мягкости.
Моя шея нагревается, а пульс зашкаливает от ледяной паники, когда я ощущаю, что он сжимает меня крепче. На моих бедрах наверняка останутся отметины от его пальцев, укус на шее и невидимые шрамы от его губ.
– Ты сумасшедший? – мой голос дрожит.
Больше нет улыбки. Даже его карие глаза стали практически черными.
Он разочарованно вздыхает.
– Мы же уже определились с этим, ангел.
Мне приходится приложить всю силу, чтобы вдавить дуло в его грудь и хоть немного отстранить его от себя.
– Пожалуйста… прекрати.
– Пожалуйста?.. Ты имела в виду: пожалуйста, трахни меня?
– Я не хочу в тебя стрелять, – я чувствую, как мой разум расщепляется, пока я рассматриваю маску черепа с пустыми прорезями для его глаз.
– Я тоже не хочу получить пулю. Значит мы выбираем второй вариант?
Несмотря на сопротивление, он с легкостью наклоняется к моей шее и дарит новый поцелуй.
– Поставь меня на ноги.
– Не хочу. Тебе не нравятся мои объятия?
И еще одно легкое касание – прямо в ямку рядом с ключицами.
– Не… трогай меня. Зачем ты это делаешь?
Я едва сосредотачиваюсь на его губах, поэтому он дублирует слова, говоря в самое ухо, а затем возвращает мне слуховой аппарат:
– Я хочу получить ответы, маленькая мышка.
– Какие ответы? Господи, я отвечу на все, что ты захочешь.
– Почему ты ненавидишь себя, Элеонор?
Я прикусываю губу и закрываю глаза.
– Это неправда.
– Маленькая одаренная девочка с паническими приступами. Разве это не привлекательно? – его тон становится пугающе монотонным.
– Прекрати.
– Есть причина, по которой у тебя случаются эпизоды деперсонализации?
Нет.
Мрачная атмосфера так душит, что я начинаю задыхаться.
Я отчетливо помню, как пообещала себе, что никогда больше не заговорю об этом.