Ведь даже если закрыть глаза на очень примечательный «девчачий» почерк Низы, то забыть про печать, которая удостоверяет подлинность и правомочность храмовых документов, невозможно. Особенно, когда в документе написано про бунт!
Вот только…
– Откуда же эта фальшивка взялась? И почему Ринар преподнес ее как подлинник?
Мои вопросы потонули… нет, не в смехе, но в улыбках. Причем улыбки эти были до того радостными, что стало неуютно. И хотя на грани сознания замаячила одна догадка, я эту догадку придушила. Предпочла немного абстрагироваться.
– Откуда фальшивка взялась… – хитро протянула Лария.
– Откуда взялась фальшивка, которую Ринарион преподнес как подлинник?! – торжественно перефразировала Низа.
Возникло иррациональное желание взвыть и спрятаться куда-нибудь под коврик, но вместо этого пришлось сказать:
– Я видела почерк Ринара, тот документ писал не он.
– А почерки Бириса и Сарса ты знаешь? – встряла… излишне живая после летаргического сна старушка.
Сердце сжалось в непонятной судороге, в душе вспыхнуло какое-то странное, неясное чувство.
– Итак, в письме были угрозы, – продолжила рассуждения Низа. – А что случилось дальше? После того как вы об этих угрозах узнали?
Отвечать не хотелось. Ну вот совсем! Тем не менее я сказала:
– Ринар заявил, что отпустить меня не может.
Храмовницы дружно расцвели совершенно невероятными улыбками, а через миг я услышала слова, от которых сердце сжалось еще сильнее.
– Кажется, кто-то влюбился, – протянула Низа.
– Не кажется, – откликнулась Лария. – Точно!
Не выдержав, я закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Безумно хотелось поверить, но…
– Да при чем тут любовь? – убирая руки, возразила я. – Просто он, видимо, не знал, как сказать.
– Ринар не знал? – рассмеялась Низа.
– Скорее, пытался остаться хорошим в твоих глазах, – добавила Лария проницательно. – Хотел спихнуть свое решение на собор. Мол, это не я, это служители храма виноваты.
Увы, но не согласиться с этим выводом было сложно. Вот только…
– Нет, я все равно не понимаю. Ведь это абсолютная детскость. Глупость, достойная подростка, а никак не короля."
"– Думаю, ему простительно, – вступилась за правителя Лария. – Ведь он никогда не влюблялся. У него это в первый раз.