Что удивительно, даже моя начальница не высказала никакой колкий комментарий по поводу моего очередного опоздания и даже не взглянула на меня, когда я, попрощавшись, выбежала из здания нашего милого офиса. Почему милого? Потому что раньше здесь располагался магазин детских товаров и игрушек, все стены разукрашены разными нежными цветами, исписаны мультяшными персонажами и изрисованы детскими стишками. Ну мило, правда. И вот наш маленький офис в три кабинета переехал сюда два месяца назад, и еще никто не заикнулся, чтобы хоть как-то переделать помещение.
— Мам, я дома! — крикнула я, как только вошла домой, звонко бросив ключи на полку и отшвырнув кроссовки: да, сегодня я разрешила себе быть не леди.
— Ой, как хорошо. Ужин как раз готов. Давай, мой руки и проходи на кухню, — услышала я краем уха, проходя к себе в комнату.
Именно здесь я чувствую себя хорошо и спокойно. Вон небольшая трещина на потолке, она была здесь сколько себя помню. Полка с моими книгами, которую давно уже надо бы протереть от пыли.
— Настюш, у меня хорошая новость, — вот именно с таких новостей и начинаются перемены.
— Да, мам, слушаю. Ты была у врача? Он что-то новое сказал? — уже с надеждой спросила я.
— Нет, к сожалению, врачи ничего нового мне не сказали, — и опустила глаза.
— Мам, все будет хорошо. Я знаю. Помнишь? Мы никогда не сдаемся, — пыталась я подбодрить маму.
— Конечно. Настюш, нашелся покупатель на нашу квартиру, представляешь. Сколько месяцев в пустую и вот. Все же ищут в новостройках квартиры, кому нужная старая двушка в старом доме? А тут звонят мне сегодня и сегодня же приезжают.
Мы когда узнали, сколько стоит операция в Германии, какие расходы нам предстоят, первым решением у нас было — продать наше единственное жилье. Квартиры в Москве, даже в старом фонде, это очень неплохая сумма. Вот только, к сожалению, не вся нужная сумма. И где-то в глубине души я надеялась, что нам удастся отыскать нужные нам деньги без продажи квартиры.