Идущие следом рейнджеры были нагружены электроникой обеспечения и рюкзаками с провизией, ощетинившись стволами штурмовых винтовок. Колонну замыкали радист Тарвит и лейтенант Мартинес.
Луис на ковбойский манер повязал на нижнюю часть лица шейный платок, тщательно пропитав его своей туалетной водой. От домотканой рубахи шел нестерпимо тяжелый дух немытого тела, пота и слежавшейся одежды.
Наконец узкая, заваленная хламом улочка сменилась открытым пространством площади. Слева от нее раскинулся темный многоэтажный дом времен королевского правления.
На противоположной стороне площади громоздилась куча битого щебня. Подрегулировав прибор ночного видения, лейтенант Мартинес заметил среди уцелевших развалин фрагменты, идентичные дому напротив.
«Наверное, так когда-то задумал архитектор», — подумал Луис.
Он пошел в армию, считая, что война — развлечение для настоящих мужчин. Но, попав на настоящую войну с ее кровью, болью и смердящими трупами, он усомнился в мужской романтике.
Запах туалетной воды уже выветрился, и сквозь платок пробивалось зловоние чужой одежды. Лейтенант с радистом уже хотели остановиться, чтобы поправить экипировку, но тут их остановила команда предупреждения.
«Дьявол, моджахеды», — выругался Мартинес."
"Навстречу рейнджерам двигался небольшой отряд вооруженных афганцев.
...Едва группа Чечетова вышла на площадь, как тут же столкнулась нос к носу с афганским патрулем.
— Твою мать, «духи», — вырвалось в сердцах у майора.
Негромким щелчком он подал знак диверсантам. Не делая резких движений, бойцы потянулись к своим ножам.
Волин обхватил пальцами правой руки длинную рукоять, большой палец отстегнул предохранительный клапан на ножнах.
Две группы лжеафганцев медленно сближались, каждый из бойцов с напряжением ждал прямого контакта, когда кто-то из противоположной стороны попытается выяснить, кем является встретившийся отряд.