Чем ближе сходились разведчики, тем сильнее натягивались струны нервов. Достаточно одного неверного шага, одного неосторожного вскрика, чтобы завертелась кровавая карусель рукопашной. После которой вряд ли кто-нибудь из участников остался бы в живых.
Наконец группы сошлись. Ничего не говоря, майор Моул взмахнул рукой, на этот международный жест приветствия ответил майор Чечетов. Сжимая рукоятку пистолета, он не сводил глаз со старшего противоположного отряда, решив для себя: «Если что, первая пуля ему».
Ступая не спеша, как будто в замедленной съемке, обе группы расходились. И чем дальше они отходили друг от друга, тем свободнее начинали дышать бойцы.
«Фу, пронесло», — перевел дух Чечетов.
«Уф, обошлось», — вытирая со лба холодный пот, подумал Моул...
XXII
Капитана Вудхолла среди ночи поднял дежурный капрал. Вскочив с постели, Вудхолл схватился за пистолет и лишь потом спросил:
— Что случилось?
— Сэр, — рявкнул капрал. — Вас вызывает мистер Д’Олэнторн.
Вудхолл сунул под погон полевой формы берет с серебряной эмблемой Специальных авиадесантных сил и вышел. Чарльз Мортимер Д’Олэнторн сидел у себя в кабинете за письменным столом, перед ним лежал лист с расшифровкой последнего сообщения из Лондона.
— Руководство сообщает, что удалось договориться с янки. И как будто перестала существовать угроза нападения с их стороны. О таких вещах хорошо говорить, сидя на Британских островах. А каково нам здесь, — эмиссар английской разведки перевел взгляд с листа бумаги на ладную фигуру капитана и, вздохнув, добавил: — Утром сюда должен приехать представитель ЦРУ, и мы обсудим все стороны этого компромисса.
— Да, сэр, — щелкнул каблуками капитан.
— И до тех пор, пока американец не покинет территорию виллы, ваши люди не должны расслабляться. Возможно, это еще одна интрига ЦРУ, они на это мастера.
Через открытый люк танковой башни была видна часть темного неба. Звезды постепенно меркли. Сидя в неудобном, с ободранным поролоном кресле командира танка, Игорь Волин смотрел в окружность люка.
Рядом с капитаном у орудийного замка, как трудолюбивый жук, возился мичман Лебедев. Бывший морской командор неплохо разбирался в танковых пушках (за время службы в Афганистане пришлось попрактиковаться).