За ночным чаепитием Турхамадин узнал, что отряд Маниша министр обороны вызвал с севера для усиления Кабульского гарнизона, после того как стало известно, сколько войск направил к столице Исмаил Хан..Слушая Мустафу, Рано думал о том, какой многосложный узел затягивается сейчас вокруг этого многострадального города. За ночь друзья вспомнили прошедшие годы, когда оба афганца находились в соседнем Пакистане. Рано — молодой бизнесмен, приехавший из Латинской Америки, а Мустафа Ибрагим после тяжелого ранения выздоравливал и отдыхал в Исламабаде.
С восходом солнца Турхамадин распрощался со старым другом и, разбудив Ахмеда, мирно спящего в кабине «КамАЗА», поехал обратно в Кабул. Но едва Рано переступил порог своего особняка, как слуга доложил, что хозяина ожидает американский гость. Действительно, в охотничьем зале сидел Джеймс Фишер, на нем был приличный костюм из гардероба хозяина дома, а на столе стояла початая бутылка «Бурбона».
— Я вас заждался, дружище, — во весь белозубый рот улыбнулся американец, глаза его отсвечивали нездоровым блеском.
— Как только мои слуги вас впустили? — поинтересовался Турхамадин, наливая себе виски. Бессонная ночь его порядком измотала.
— Ваши слуги, едва увидев меня, пропустили безмолвно, как статуи. В глазах нищих и голодных США — все равно что рай небесный, а мы, американцы, для них как посланники бога, так что со слугами у меня проблем не было.
— А почему же тогда вы распотрошили мой гардероб, я как будто не отношусь ни к нищим, ни к голодным? — спросил Рано, делая свое лицо как можно серьезнее.
— Нет, приятель, вы не относитесь ни к одной из названных выше категорий. Но меня извиняет лишь одно. Через час мы должны быть у этого выскочки Д’Олэнторна. В Вашингтоне нашим политикам удалось дожать англичан. Теперь мы на правах равных партнеров будем делить таджикский пирог.
— Так что, я еду с вами?
— После исчезновения Мансура Хектима я остался без транспортных средств, — произнес Фишер, наливая себе в стакан густого напитка.
— Понятно, — кивнул Турхамадин, поднимая со столика маленький серебряный звонок.
Через минуту вошел слуга, которому Рано приказал:
— Скажи Ахмеду, пусть переоденется и подготовит «Мерседес». Через двадцать минут выезжаем.
Слуга удалился. А Фишер, вальяжно развалившись в кресле, ухмыльнулся:
— Ого, «Мерседес», прямо как в цивилизованной стране.
— Пока Ахмед готовит машину, пойду переоденусь.
— Да, да, конечно.