Отец долгое время дружил с ним, мы часто ездили вместе на рыбалку, только Гольдман тогда был далек от губернаторского кресла, у него было рыбное хозяйство, лодки и… связи в некоторых кругах.
В каких именно кругах, Марат не уточняет, но я и сама догадываюсь. Достаточно было услышать их разговор, чтобы понять методы Гольдмана и сделать выводы о его прошлом.
– Он дал мне денег под процент с условием, что за его покровительство я буду выплачивать ему часть прибыли.
– Почему ты не откажешься от его услуг? Он ведь… я же видела, что тебе он не нравится.
– Не все так просто, но я над этим работаю. Именно поэтому мы затаимся на некоторое время. Я вышел на одного человека, можно сказать, что у нас есть общие цели. Если переговоры пройдут хорошо, то Сергею Николаевичу недолго осталось.
Последние слова он произносит с такой интонацией, что я так и не понимаю: он говорит о том, что Гольдман отойдет от дел, либо о том, что его… убьют? От этого предположения становится не по себе. Все же каким бы плохим ни был человек, его смерти не хочется.
– А что с Яной? И Дашей. Она ведь не твоя дочь, ты снова соврал мне, да? Марат, она же не пострадает? Обещай мне, – умоляю мужчину, но тот словно не слышит меня. – Она в безопасности?
– Еще нет, но скоро будет. Я жду звонка, – сухой ответ, но для меня и этого достаточно. – А насчет Яны… здесь все сложно. Я расскажу тебе, когда мы доберемся до места. Это долгий разговор.
Я разочарованно вздыхаю, а потом с удивлением наблюдаю за тем, как Марат сворачивает с дороги прямо в лес, бороздя колесами машины гладкое снежное одеяло.
– Приехали, выходи. – Марат неожиданно глушит мотор, я же взволнованно оглядываюсь по сторонам, и на душе становится неспокойно. То глупое предположение о том, что меня вывезут в лесок и закопают под раскидистой сосной, вдруг становится близко к реальности.
Давидов выходит из салона, я же не двигаюсь с места. С силой сжимаю кулаки, борясь с подступающим ужасом и истерикой. Пистолет, лес, ни единой души вокруг.