Развернувшись, Усольцев с улыбкой посмотрел на офицеров так вовремя появившихся кораблей и, чуть пожав плечами, сказал:
– Вот уж точно, ни за какие коврижки не поменялся бы местами с нашими безопасниками.
– Да уж, ребятам будет над чем головы поломать, – кивнул в ответ сослуживец и однокашник, капитан первого ранга Мавсисян.
– А как вы-то здесь оказались, Армен? – спросил Усольцев, жестом приглашая старых друзей в кают-компанию.
– Шли с патрулирования из пояса Стального Льва. Получили приказ в срочном порядке прыгать сюда.
– Да я бы с удовольствием подождал, да только гости попались уж очень торопливые. Все сбежать в самый разгар веселья норовили, – в тон ему ответил Усольцев.
Дружно рассмеявшись, друзья отправились обсуждать дела. Не имея общей картины происходящего, они вынуждены были строить догадки на основании имеющихся данных. О том, что на планете есть человек из разведки, знал только Усольцев, но делиться своими знаниями он не имел права.
* * *Сигнал о возможности возвращения поступил с орбиты через четыре часа. Изнывавшие от скуки бойцы разбрелись по всему берегу, громко переговариваясь и обмениваясь солеными шутками. Глядя на их веселье, Влад не удержался и, тяжело вздохнув, поднял глаза к небу. Стоявший рядом с ним Мишель, сообразив, о чем думает разведчик, хлопнул его по плечу и тихо сказал:
– Мечтаешь туда вернуться?
– Это было бы здорово.
– Но ведь теперь ты здоров и снова можешь служить? – не унимался врач.
– Да, но как объясню свое выздоровление? Знаешь, в чем заключается парадокс ситуации? Вылечив, ты привязал меня к этой планете. Я не могу вернуться, не рассказав службе внутренней безопасности всей правды. Врать и изворачиваться нет смысла.
– Это какие же? Ты же сам говорил, что у тебя стоит блокировка от любого стороннего вмешательства в твое сознание, – с интересом спросил Мишель.
– Я же говорю, у них есть способы. Так что выбор у меня небольшой. Или остаться здесь и молчать, или вернуться, выдав тебя с головой.
– И что ты выберешь? – тихо спросил доктор.
– Молчание. Я не хочу создавать тебе проблемы. Их тут и так хватает.
– Не грусти, приятель.