Освобождённый от пут сектант устроился поудобнее и, с мрачной иронией посмотрев на своего бывшего мучителя, сказал:
– Напрасно ты убил наших людей. Теперь ты узнаешь, что такое гнев пастыря.
– Это мы ещё посмотрим, – огрызнулся Кнехт, совершенно не чувствуя такой уверенности.
– А чего тут смотреть? – пожал плечами сектант. – Люди приносили в братство пищу, одежду, разные нужные вещи, а ты их убил. Значит, с тобой сделают то же самое. Но ты ещё и ел их плоть, а значит, твоё наказание должно быть во много раз сильнее.
– Откуда они узнают, что я ел их плоть? – спросил Кнехт, глядя парню в глаза.
– Я расскажу. Обманывать и скрывать что-то от пастыря нельзя. Обманувший становится помощником врага, и с ним поступают так же, как с виновным. Я не хочу умирать, – ответил парень и, замолчав, отвернулся.
Сообразив, что дело приняло очень неприятный оборот, Кнехт принялся судорожно соображать, что делать и как найти выход из положения. Но, как назло, ничего толкового на ум не приходило. Спустя несколько часов, когда специалист уже начал замерзать, снегоход вкатился в пещеру и Кнехта вытащили из кузова.
Всё так же, не развязывая, его внесли в личные покои пастыря и, швырнув на пол, оставили. Ударившись плечом и локтями, Кнехт перекатился на живот и, извернувшись, попытался рассмотреть комнату на предмет наличия в ней хозяина. Выворачивая шею до хруста в позвонках, он увидел сидящего у коммуникатора пастыря и, решившись, прохрипел:
– Может, вы прикажете развязать меня?
– Зачем? – не отрываясь от монитора, спросил тот.
– Это был шаг отчаяния. Отправив меня обратно, вы забыли, что в ваше поселение меня привезли без сознания: когда начался буран, я заблудился. Пищи у меня с собой не было – я мог просто умереть от голода. Поэтому, когда у меня появился шанс, я просто вынужден был пойти ва-банк, – быстро ответил Кнехт.
– Шаг отчаяния? – медленно переспросил пастырь, отключая коммуникатор и вместе с креслом разворачиваясь к нему.