Наверное, я слишком безумна, но каким-то образом я подстраиваюсь под его садистскую пытку удовольствия и чувствую, как внизу скапливается все больше моей влаги. В какой-то момент звук становится настолько неприличным, что мне хочется зажмуриться.
Это так мокро и карающее. Я напрягаюсь, чувствуя, как возбуждение становится просто невыносимым.
– Ты сжимаешься, котенок. Посмотри мне в глаза и назови мое имя.
Я хриплю, пытаясь взять себя в руки, когда Кастил продолжает безжалостно в меня вбиваться. Боль смешивается с горячим покалыванием внизу, и я ловлю чужой взгляд.
Я так заворожена его мрачным взглядом, что забываю о приказе. Кастил останавливается, медленно выходит до конца, а затем сильно вбивается и я вскрикиваю.
– Катерина, назови мое гребаное имя.
По щекам катятся слезы, а веки становятся тяжелыми, но я пытаюсь поддерживать этот невыносимый зрительный контакт, поедающий мою душу:
– Кастил…
Его садистский голос наполняет воздух:
– Ты примешь все до капли. И кончишь, лишившись девственности.
"И я делаю это. Я громко стону, ударяясь затылком о дерево. Звуки и запахи заглушаются, отдавая контроль тактильным ощущениям. Я сжимаюсь вокруг него, продлевая свою боль и удовольствие. Но Кастил не останавливается.
Совсем нет.
Он трахает меня еще безжалостнее, чем раньше, вбиваясь в меня до тех пор, пока я практически не теряю сознание. А затем его семя покрывает внутреннюю сторону моих бедер.
Я чуть ли не соскальзываю на мокрую землю, когда Кастил выходит из меня.
Моя грудь высоко вздымается и опускается, тогда как сердце просто сходит с ума, отдаваясь шумом в ушах. Сначала я даже не осознаю, что он делает, а потом краснота покрывает каждый дюйм моего слабого тела.
– Спасибо, что дождалась меня, – горячее дыхание Кастила обдает меня между ног, а затем его язык широко проводит по входу и целует.
Я давлюсь воздухом, забывая, как дышать.
– Как ты себя чувствуешь? – Кастил спокойно приводит нас в порядок, напоследок застегивая на мне свою куртку.
Я не отвечаю, а когда думаю, что вот-вот провалюсь под землю, его губы растягиваются в ухмылке и ласково прикасаются к моему лбу:
– Ты много плакала, Катерина.
Удар моего сердца. И я снова пропускаю вдох.
– Идем, – Кастил протягивает мне руку.