Вне всяких сомнений я романтизирую этого невозможного садиста и сталкера.
– Мне не нравится, когда ты сближаешься с другими людьми. На самом деле, так не нравится, что я начинаю беспокоиться. А беспокойство мне несвойственно.
– Ты ни за что не будешь увольнять Оливера.
Он указывает на тарелку с английским завтраком:
– Ешь.
Я хмурюсь:
– Я серьезно, Кастил. Это нездорово. Пообещай, что ты не уволишь его.
– Я не могу обещать то, что зависит от множества факторов, – он берет меня за подбородок, оставляя короткий поцелуй на щеке, и снова указывает на тарелку.
У меня… нет слов.
– Это так не работает. Ты не можешь просто проигнорировать меня, а потом указывать мне, что делать.
Ухмылка приподнимает его губы.
– Ты действительно веришь, что я не могу? – его пальцы проводят обжигающую линию от моего подбородка до шеи и запутываются в волосах. – Ты принадлежишь мне, помнишь?
– Я не твоя вещь.
– Не вещь, но определенно моя. Будет сложно отрицать, ведь ты кончила дважды за последние десять часов.
Мои щеки заливаются румянцем. Какой же он… засранец.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он после моего недолгого молчания. Его пальцы продолжают нервировать, поглаживая мой затылок и шею.
– О том, что ты засранец.
Он выгибает бровь и усмехается подобно самому настоящему дьяволу. Ну почему я влю…
О нет.
Нет, нет, нет. Нет."
"С чего бы вдруг этой мысли образоваться в моей голове?
Жар начинает душить меня, и я делаю глубокий вдох.
– Ты покраснела, Катерина.
Кастил пересаживает меня таким образом, чтобы я ощутила его твердое желание. Я прикрываю глаза. Черт бы его побрал.
– Я даю тебе пять секунд, прежде чем сорву с тебя белье, нагну над столом и войду сзади, сразу на полную длину. Ты ведь уже мокрая, котенок? Один…
– Кастил…
– Пять.
Он начинает вставать, но я впиваюсь в его шею клещами и обнимаю, спрятав пылающее лицо за его спиной:
– Ненавижу тебя.
– Я знаю, ты уже говорила. Ответ, Катерина.
Я вздыхаю, пока пульс продолжает зашкаливать:
– Если я принадлежу тебе, то ты… принадлежишь мне, – я возвращаю взгляд на лицо Каса и не улыбаюсь в ответ на его полуулыбку. – Ты принадлежишь мне, Кастил. И я не собираюсь делиться, это ясно?
Его улыбка-ухмылка становится шире:
– Ты такая чертовски милая, котенок.