– Ты хочешь трахнуть мои мозги? – я практически рыдаю, метаясь на кровати как сумасшедшая. Но от его карающих рук не уйти, от них нет спасения.
– Ты серьезно хочешь потратить на это свой вопрос?
– Нет… – шепчу я, задыхаясь. Его губы успокаивающе касаются виска, лишая меня остатков воздуха. Матерь божья. – Нет… Кто… ты?
– Я твое разрушение, Катерина, – ледяной тон в его голосе заставляет меня дрожать так, будто я стою совершенно голая посреди смертельного мороза.
– Ты… уклоняешься от ответа.
– Разве? Что я говорил тебе по поводу формулировки? Задавай вопросы так, чтобы от них нельзя было уклониться.
Я снова чувствую страх: постоянный, сковывающий. Это не в первый раз, когда он упоминает про мои панические атаки. Значит ли это, что он был свидетелем одной из сцен?
О боже, кроме него ведь никто не заметил, верно?
Неожиданно я ощущаю какое-то движение, а затем мои запястья освобождаются. Мысленно я продумываю, как быстрее обезоружить противника и добраться до выхода, с освобожденными руками мои шансы заметно возросли.
– Мне ведь не нужно напоминать, что не стоит убегать? Я поймаю тебя, прежде чем ты рванешь к двери или закричишь. И, поверь мне, я буду искренне этим наслаждаться.
Чертов психопат и его умение читать мысли.
В моем горле развернулась целая пустыня и я хриплю совершенно искренне:
– Я хочу пить.
– И что?
Ублюдок. Ворот футболки порван, и я чувствую, как легкий ветер касается моей разгоряченной кожи и оголенных сосков. Я так ужасно краснею, что смущение во сто крат притупляет любую тревогу по поводу того, что в мою комнату забрался незнакомец.
А еще он привязал твои запястья к кровати. Лизал твою кожу. Ласкал грудь и довел до крайней степени возбуждения.
Я глубоко и нервно вздыхаю, обещая, что разберусь с этой кашей у себя голове позже.
– Мне помочь тебе?
Он ласково убирает прядь моих волос за ухо, отчего я задерживаю дыхание, а затем я перестаю ощущать на себе тяжесть его сильного тела.
– Еще раз задержишь дыхание и я приму меры. Повторяю, мне помочь тебе?
Я впервые встречаю человека, который может говорить так спокойно и так пугающе одновременно.
– С чем? – шепчу я, странно смущенная. Он больше не трогает меня, только наблюдает и от этого почему-то еще страшнее.