Денис подавился смешком и покачал головой:
– Насмешил. До слез, блин! Думаешь, он через пост пойдет?"
"– А почему нет? – развел руками Ермолов и демонстративно потер костяшками пальцев петлицу с тремя шпалами. – Претензий к нему нет…
– Очень сомневаюсь, – покачал головой Селин, махнул мне на прощанье рукой: – Бывай, Хмель! – и вышел за дверь. Не стал даже шапку надевать, благо идти отсюда до «Ширли-Муры» было от силы пару минут. Требовалось просто перейти через Красный проспект и немного подняться по нему вверх.
– Че стоим, кого ждем? – навалился тогда Ермолов на стойку. – Наливай, Хмель!
Я тяжело вздохнул и вытащил из-под прилавка бутыль с самогоном.
– Вздрогнем! – выдохнул пограничник и влил в себя настойку.
Выпил и я.
– Как обычно, темного крепкого? – спросил после этого, пряча бутылку.
– Ящик, – кивнул Ермолов.
Я сходил в холодную комнату и вынес картонную коробку с дюжиной пол-литровых бутылок русского имперского стаута. Впрочем, с Россией это пиво связывала лишь красивая легенда, а приставкой «имперский» оно было обязано исключительно высокой плотности.
Такой стаут я варил исключительно под заказ. Ну и для себя немного.
– Чек на неделе пришлю, – предупредил Ермолов, забирая пиво. – Идет?
– Не вопрос, – кивнул я. – А бутылки?
– Старые? – озадачился глава погранслужбы. – Позавчера с нарочным отправлял.
– Секунду! – Я раскрыл гроссбух, отыскал сделанную Грачевым отметку о приеме двенадцати бутылок и кивнул: – Порядок.
– У нас все четко! – рассмеялся Ермолов и поднял со стойки увесистую коробку.
Я прошел к двери и открыл ее, выпуская покупателя на улицу.
Перед самым крыльцом стоял внедорожник УАЗ «Хантер»; он был выкрашен серо-белыми разводами городского камуфляжа и оттого в утренних потемках походил на кучу подтаявшего снега. Рядом переминались с ноги на ногу двое пограничников, с автоматами и в разгрузках.
– Серьезная охрана.
– Статус обязывает, – вздохнул Ермолов, шагнув через порог.
Он спустился с крыльца и вместе с коробкой пива забрался на широкое заднее сиденье; я прикрыл дверь и вернулся за прилавок.
Утро! Я люблю утро, тишину и спокойствие, но в баре это товар нечастый.
Только отметил в гроссбухе отпуск пива, как появился Иван Грачев.
– Здрасте, дядя Слава! – поприветствовал меня помощник, расстегивая синюю «аляску». – Как оно ваше ничего? Какие планы?
– Оставайся за старшего, – сообщил я. – Пойду пиво варить.