Он оттолкнул в сторону, откуда прозвучал снайперский выстрел, девушку, навел ствол автомата на Ахмада, короткой очередью вспоров тому грудь, в два прыжка нырнул в ближайшую балку. Небольшой и неглубокий овраг, скрывающий человека, если тот встанет в полный рост. И получилось так, что эта балка или отдаленный кювет оказался между позициями левого от рощи фланга снайперов Гончарова и бойцами, обосновавшимися справа, откуда и произвел выстрел по Казбеку прапорщик Тараскин. Действия Тадаева оказались стремительными. Первым сориентировался капитан Шарипов.
Он вскочил из травы и, крикнув:
– Чечен мой! – бросился в балку.
Гончаров приказал находившимся рядом с собой Власенко и Серегину:
– Влас! Корнет! В обход балки, следом за Баскаком, вперед!
Прапорщики рванулись вдоль дороги, обойдя небольшой овраг с обеих вершин.
Гончаров вышел из леса. К нему присоединились Дробышев, Гусаров и Карпушин. Последнему командир группы приказал заняться невольницей, при необходимости оказав ей медицинскую помощь и в первую очередь успокоить перенесшего смертельный ужас подростка.
– Ну что, Ахмад? Не ожидал получить пулю от своего товарища, которого братом называл?
Но чеченец уже ничего не мог ответить. Он хрипел, глаза его были закрыты, в уголках рта появилась желтая пена. Окровавленная грудь высоко вздымалась. На какое-то мгновение, как показалось Гончарову, к чеченцу вернулась способность мыслить.
Майор отошел от него. Посмотрел в сторону, куда побежал Тадаев, а за ним и бойцы спецназа. Услышал короткую очередь, затем вторую. Дробышев предложил:
– Может, воспользуемся «УАЗом» и перережем путь этому архару?
Майор отрицательно покачал головой, уверенно сказав:
– Никуда он не денется! Баскак сумеет его стреножить!"
"Тадаев бежал настолько быстро, насколько хватало сил.