Мне теперь морской по нраву дьявол,Его хочу любить…Хотя ландшафт для пения и не особо подходящий — пологий склон, заросший низким, стелющимся багульником, цеплявшимся за ноги, словно противодиверсионные стальные силки, какими окружают иные объекты. Даже Мазур пару раз чуть не пропахал землю носом, что уж говорить о женщинах.
— Ничего, — громко поощрил он подчиненных. — Скоро и на привал можно будет, мы и так сегодня отдыхали черт-те сколько…
И вновь забубнил под нос:
Нам бы, нам бы, нам бы — всем на дно,Там бы, там бы, там бы пить вино.
Его спас лишь отточенный рефлекс — едва почувствовав, что потерял равновесие и падает, собрался в комок, перевернулся через голову по всем правилам, пребольно ушиб плечо, тут же вскочил, обернулся, перекрывая громкие стоны Вики, крикнул Ольге, уже вплотную подошедшей к дереву:
— Стоять!!! Осторожно!!!
Положил автомат, нагнулся над Викой — она каталась по земле, схватившись обеими руками за левую ногу у колена, стонала вовсе уж непереносимо, по-звериному.
— Не шевелись, лежи, только больнее будет… Ну, успокойся, сейчас пройдет…
Глянул вверх — действительно, западня… Сразу за толстым поваленным стволом — небольшая, но довольно глубокая яма с бугристыми каменными стенками, прикрытая кустарником, пока не подойдешь вплотную, не разглядишь, очень уж лихо Вика перемахнула, провалилась по пояс, на камень…
Перевалившись животом через ствол, осторожно спустилась Ольга.
— Милая, не шевелись… — сказал Мазур насколько мог убедительнее.
— Ой, мама… — она дернулась, захлебнулась криком.
Мазур придержал за плечи, уговаривая, утешая. Он еще не мог понять, насколько серьезна травма, но видел, что ступня неестественно вывернута. Сердце захолонуло, он мысленно воззвал неизвестно к кому: «только бы не перелом! Это ж конец…»
Глаза у нее закатывались, лицо вмиг покрылось испариной.