Вынув нож, Мазур, как мог осторожнее разрезал штанину от низа к колену — получилось ловко, как встарь. Вика почти и не кричала. Крови нет, но от этого не легче, наоборот, вовсе даже наоборот…
Он не хотел верить, но вокруг был не сон, а доподлинная жизнь… Чтобы окончательно увериться, Мазур самым деликатнейшим образом прикоснулся кончиками пальцев — но и от легкого касания Вика издала звериный вопль, дернулась…
Казалось, он мгновенно постарел от навалившегося на плечи невидимого, тяжкого груза.
— Полежи, не шевелись… — неверными движениями достал пачку сигарет, зажег одну и сунул ей в рот. — Пару затяжек — и легче станет, верно тебе говорю…
Ольга, растерянно глядя, сидела рядом на корточках. «Она ничего еще не поняла, — панически пронеслось в голове у Мазура, — может, оно и к лучшему… Бог ты мой! — мысленно взвыл он. — Ну зачем мне еще и это?! Ну сделайте вы как-нибудь, чтобы все вернулось назад на пять минут, душу берите, что ли!!!»
Если его и слышал кто посторонний, не отреагировал никак.
— Что? — прошептала она, отыскав Мазура замутненными от боли глазами.
— Ерунда, — сказал он, найдя в себе силы искривить лицо в достаточно убедительной, судя по ее взгляду, улыбке. — Вывих паршивый, только и делов.
Врал, как сивый мерин. Это был классический закрытый перелом, полный. Каким-то чудом осколки кости не пробили кожу, только и всего. Ошибиться он не мог."
"Конец. Идти им еще неделю, как минимум. Даже если он наложит шину — у него это неплохо получалось, учен, — даже если поволочет Вику на себе с предельной осторожностью, дорога превратится в ад. Она будет кричать от малейшего толчка, а он будет тащиться с черепашьей скоростью, не говоря уж о вполне возможном болевом шоке, от которого запросто остановится сердце и у тренированного мужика, поставь его в такие условия.