Мне казалось, еще чуть-чуть, и она будет в моих руках, лапах… Да где угодно! Выясню все: кто ее послал, все обстоятельства того, как она попала в списки, а потом уже буду думать, что с ней делать.
Ариелла шла по дороге на восток — там ее следы были четкими, ничем не занесенными. Потом она свернула в лес. Все выглядело так, будто она была тут не больше часа назад.
Я уже предвкушал, что легко догоню ее, утащу уже в свой замок, и разговор у нас будет серьезный, подробный. Никто не сможет нам помешать.
Осознавать то, что я хотел бы верить в ее непричастность, было неожиданно, учитывая, что ее обман имел слишком серьезные последствия для оставшейся небольшой части драконьего мира, да и для меня в частности.
Я шел по следу Ариеллы вглубь леса, замечая, что она все же оказалась достаточно умной, хитрой, целеустремленной и выносливой. Даже было жаль, что в ней нет искры. А потом я обнаружил ее кровь на камнях и… след оборвался. Лишь кусок тряпки с ее запахом болтался на ветке.
Чудом я удержал Грона и не дал ему выбраться.
До самого заката я летал над руслом быстрой реки, пытаясь высмотреть тело Ариеллы. До устья долетел, но так и не нашел. Злость, нетерпение, нежелание принять поражение и тот факт, что все получилось так, как хотел храмовник.
Более того, все вышло лучше для меня, ведь смерть Ариеллы освобождала меня от клятв перед Праматерью и позволяя взять новую жену, из тех, кто по-настоящему в списке.
С этого момента меня раздирало от конфликтов желаний и обязанностей. Я должен был радоваться, что могу передать дар. Но я хотел рычать и крушить. Точнее не я, Грон.
В деревню у перевала я должен был прибыть утром. Но почти всю ночь летал, чтобы успокоить Грона, хотя несколько раз он все же перехватывал инициативу, и этих моментов я не помню совсем.
Поэтому на месте я оказался в самый темный час, перед рассветом, и был очень вовремя. Орки напали раньше, чем нам докладывали разведчики.
Я уже готов был ринуться на орков, как в наших рядах увидел то, чего не ожидал. С какого-то перепуга на поле боя оказалась молоденькая девушка, наверное, одного возраста с моей Ариеллой.
Моей…
«Была бы твоей, если бы ты пользовался глазами и головой», — рычит Грон.