– Лежать, мадам! – приказал Алексей, выразительно поведя стволом. – И молчок. Из кровати никуда!
Он осмотрелся, распахнул шкаф, откуда, как ни странно, не посыпались бандиты.
Женщина забралась под одеяло и скулила:
– Боже правый, помоги нам.
Алексей отступил, выбрался в светлицу и плотно притворил дверь.
Громко топая, в хату вломился Григорьев.
– Не стреляйте, товарищи командиры, это я! Сараи осмотрены, все чисто. В бане никого. Окульченко контролирует двор.
– Люди добрые, что вы хотите? Я же свой, – пробубнил хозяин, умоляюще заламывая руки.
– Интересуемся мы за вас, Елизар Батькович, – вкрадчиво проговорил Березин, вглядываясь в лицо хозяина. – Леха, ты только глянь, какая у него занятная игра на физиономии. Давай по-хорошему, Елизар. К тебе сегодня гости приходили минут пятнадцать-двадцать назад? Не припомнишь, нет? Не делай удивленных движений руками, а то я вырву их на хрен!
Алексей внимательно огляделся. Никаких следов постороннего, тем более раненого человека.
– Что вы, не было никого, товарищи дорогие, истинный крест. Как я могу вам врать? – Елизар, умирающий от страха, начал бешено креститься, что, конечно, было чертовски убедительно. – Только я и Васса, жинка моя. Больше в хате никого нет. Мы рано спать легли, завтра на работу вставать…
– Успокойся, Елизар.
"Гомула трясся от ужаса, лепетал, что не надо гранату. Он все покажет. В подполе нет никого. Дядька отбросил коврик, наклонился, зацепил кольцо трясущимися пальцами.
В подполе действительно никого не было.
– Чердак!.. – Березин кивнул на шаткую лестницу. – Учти, Елизар, если там кто-то есть, да еще и пострадают наши люди, то я тебя с супругой расстреляю прямо здесь по законам военного времени!
– Нет там никого! – взвизгнул Гомула. – Хоть стреляйте, хоть режьте!
В храбрости Леве Березину было трудно отказать. Он вскинул пистолет и шагнул на лестницу. Алексей оценил такой поступок.