Тот ведь мог и подчиненного на чердак отправить.
Березин взлетел наверх. Там что-то гремело, он чертыхался, чем-то хлопал, потом с каменным лицом слетел по лестнице. Последняя ступенька переломилась. Лева потешно взмахнул руками и едва не растянулся на полу.
Молодой лейтенант Григорьев хихикнул.
– Это ни хрена не смешно! – набросился на него взбешенный Березин. – Понял, парень?!
– Понял, товарищ старший лейтенант. – Григорьев сконфузился. – Это ни хрена не смешно.
– А теперь пойдем в заднюю хату.
Печь прорезала стену, обмазанную глиной. Небольшая кухня заставлена шкафами с припасами и посудой. У дальней стены выход во двор. Два окна смотрят туда же.
Во дворе Окульченко. Он различил возню за дверью и крикнул, что у него все тихо.
«Может, ошибка?» – закралась в голову капитана предательская мысль.
Но Гомула почему-то зеленел на глазах. Он буквально покрывался коркой ужаса.
– Вы только гляньте на этого товарища! – Березин всплеснул руками. – Его как будто зеленкой измазали. Верной дорогой идем, товарищи!
– Я, кажется, что-то нашел, – сказал Григорьев, наклонился и отбросил в сторону лист ржавого железа, лежавший у стены.
Вскрылись ступени, внизу – приставная крышка, плотно подогнанная к пазу. Григорьев начал спускаться, присел на корточки, чтобы дотянуться до крышки.
– Нет там ничего, товарищи. Только продукты. Мясо хранится, – выдавил из себя Гомула.
– Григорьев, осторожно! – хором заорали Березин и Алексей.
Молодой лейтенант успел отшатнуться, рухнул на ступени.
Изнутри загремели выстрелы. Пули отбросили деревянный щит, развалили его на куски.
– У него граната может быть! – выкрикнул Березин.
Офицеры отшатнулись, начали стрелять. Помещение наполнилось пороховым дымом.
В подземелье тоже кто-то орал дурным голосом. Там гремели банки, сыпалась земля. Потом крики оборвались, настала тишина. Только женщина голосила в спальне.
– Нет никого? Да, поганец?! – Березин схватил за грудки Гомулу, обалдевшего от страха, швырнул на печку.
Посыпались чугунки и кастрюли.