Дядька снова рухнул на колени, но не успел взмолиться о пощаде, как получил прямой в челюсть и повалился на пол. Алексей и Григорьев кинулись к лазу, за ноги вытащили мертвое тело. Мужик был голым по пояс, весь оброс рыжими волосами. Раненое плечо наспех перевязано, через бинты просачивалась кровь. В теле красовались свежие пулевые дырки.
– Он уже не встанет, а вот ты поднимайся, мил человек! – Березин сверлил пронзительным взглядом вялого Гомулу. – Да резче, а то сделаем из тебя боксерскую грушу! Работой в совхозе прикрылся, гнида? Специально туда дружки устроили, чтобы Советская власть ни о чем не догадывалась? Вставай, кому сказано!
Тщедушный на вид Лева Березин оказался отнюдь не дохляком.
«А ведь этот парень на сто процентов на своем месте», – подумал Алексей.
– Товарищ офицер, не велите казнить, – прохрипел Гомула. – Видит Христос, меня заставили, я не хотел. Они убили бы меня, да и Вассу мою.
– А мы, значит, не убьем? – осведомился Березин.
– Я не знаю. Он пролез через изгородь от соседей, угрожал пистолетом, требовал бинты, велел молчать…
– Так, хватит! – оборвал его Березин. – Последний раз спрашиваю, кто такой? Считаю до трех и стреляю! – Ствол пистолета, из которого еще не выветрился дымок, уперся в висок Елизара.
– Не стреляйте. – У дядьки от страха язык завязался узлом. – Это Влас Мазайло, мой сосед бывший, через дом.
– Откуда пришел? Из какой банды? Кто командир? Где схрон?
– Я не знаю.
– Даже у меня начинает лопаться терпение, – признался Алексей. – Не бей его, Лева, пусть пока живет. Грузите эту публику, мужики. Кажется, транспорт подходит. Бабу тоже. Если найдутся смягчающие обстоятельства – выпустим. Ненавижу с бабами воевать."
"Выстрелы всколыхнули городок. Переулок уже наводнили красноармейцы и милиционеры Ткачука. Рычал «газик», протискиваясь по узкому проезду.
Допрос проводился в ведомстве Ткачука. Ему в наследство от гестапо достались вполне оборудованные тюремные подвалы. Помещение было сумрачным, давили бетонные стены, низкий потолок, о который люди едва не бились головами.
– Куй железо, пока горячо, – проговорил перед допросом Березин. – Колоть гада надо сразу, прямо сейчас, пока он выведен из равновесия и всего боится.
Арестанта не били. В глаза ему ударил мощный сноп света от настольной лампы.