Людей других национальностей, включая римлян, в конечном итоге разгромивших их, и вовсе третьесортными. Так что приданого жены и моих накоплений хватило бы на маленький домусик в Риме, причем не в самом хорошем районе. Зато в Мизене на эти деньги можно было купить домус средних размеров и трех рабов в придачу. Что я и сделал, несмотря на скрытое нежелание Элисии уезжать из столицы. Вслух свои пожелания она не высказывала, только дулась, когда я заводил речь о переезде в Мизен. Лишь раз заикнулась, что ее брат держит семью в Риме, а не таскает по глухоманям.
— У меня пока недостаточно денег, чтобы последовать его примеру. В том числе и благодаря твоим родителям, — отрезал я. — Когда появятся, тогда и выберем место для жительства получше.
Второй причиной было то, что не хотел надолго расставаться с женой. Все-таки в Мизене я бываю намного чаще, чем в Риме. Элисия быстро вошла во вкус и оказалась очень темпераментной женщиной. Я даже сначала закомплексовал, смогу ли удовлетворять ее потребности? Впрочем, если женился на красивой, всегда найдутся помощники.
В итоге в начале марта мы перебрались в Мизен, где поселились в не самом лучшем доме, который можно было купить за двенадцать тысяч сестерциев, зато расположенном в самом лучшем районе, возле Морских ворот.
За неделю до начала навигации прибыл Ганнон Стритан и поселился у нас.
— Жена еще не уморила тебя голодом?! — первым делом весело спросил он. — В нашей семье только матушка и я знаем толк в гастрономии, — и пообещал: — Мой повар поможет тебе вернуть вкус к жизни!
Пожилого повара-раба Гаструбала мой деверь всегда возил с собой.
— Я заплатил за него цену пяти рабов! — похвастался как-то деверь. — И поверь, это была самая выгодная покупка в моей жизни!
Действительно, моя жизнь сразу превратилась в гастрономический праздник. Заодно Гаструбал научил моих рабынь готовить многие очень вкусные блюда.