В нужный момент, когда у противника не будет времени ответить на наш маневр, я скомандовал:
— Рулевые весла лево на борт! Весла правого борта втянуть!
Как только нос «Беспощадной» резко пошел влево, убирая с линии атаки носовую часть триремы, но закидывая вправо кормы, я отдал второй приказ:
— Рулевые весла право на борт!
Не зря мы тренировали подобные маневры много раз. Гребцы правого борта мигом втянули весла внутрь корпуса триремы, а левого продолжили грести. Рулевые еще не успели выполнить мой приказ, а «Беспощадная» в самые последние мгновения сместилась с линии движения вражеской триремы и пошла на нее в атаку под острым углом.
Мимо меня пролетели две стрелы. Совсем рядом. Если бы «Беспощадная» не затормозила резко, попали бы в цель. Я обошел башенку, взял свой большой щит, стоявший возле стенки, смотрящей в корму, достал из ножен саблю, после чего покинул укрытие, переместился на правый борт.
— Опускай «ворона»! — крикнул я матросам, а гребцам: — Втянуть весла левого борта!
Во-первых, грести им больше ни к чему, потому что надо, чтобы наша трирема остановилась, иначе сломает «ворона»; во-вторых, впереди и слева была третья вражеская трирема, которая могла атаковать нас в левый борт и сломать весла.
«Ворон» гулко и с треском упал на палубу мавретанской триремы возле полубака, сбив с ног зазевавшегося врага. Закрывшись щитом, я первым рванул по узкому трапу, у которого слева не было леерного ограждения. Наша трирема погасила движение вперед и начала помалу сдавать назад. Трап смещался вместе с ней, из-за чего казалось, что следующий шаг будет в пустоту — и полечу в воду с оружием и в тяжелой броне.
Я уже был на палубе вражеской триремы, когда в правый бок, по ребрам, ударили копьем. Удар был болезненный, но доспехи выдержали. Зато меня столкнули с трапа «ворона» на полубак, и я оказался сразу перед тремя мавретанскими воинами в кольчугах, римских бронзовых шлемах и с римскими щитами и гладиусами.