Перегрин

"

"В угловой башне спали трое на широком деревянном топчане, поставленном в углу у стены. Рядом с ними на выступе стены чадил глиняный светильник, заправленный рыбьим жиром и наполнивший помещение жуткой вонью. Крайний тингисец спал с открытым ртом, тихо похрапывал. Из-за длинной густой бороды он показался мне старым. Борода была жесткая, будто из конского волоса. Я дергал ее, а храпун упорно не просыпался. Зато умер быстро. Остальных прикабанили пришедшие со мной галлы. Забрав трофейное оружие и щиты, пошли в сторону южных ворот.

В следующих двух башнях было тоже по три человека, которые дрыхли без задних ног. Я больше не марал руки, дав попрактиковаться галлам. Один чуть не загубил дело, слишком рано отпустил жертву, которая попробовала заорать. К счастью, в горле было много крови, из-за чего звук получился булькающий и не очень громкий.

Южные ворота защищали две фронтальные прямоугольные башни, выдвинутые вперед метров на восемь. На ближней спали десять человек. В последний раз спали. Зато на дальней бдительно несла службу собачонка.

Она учуяла нас, когда подходили к ближней башне и погавкала недолго и не заливисто. Мол, ходит там кто-то, обращаю внимание. Когда мы зашли в башню, замолкла, а потом, учуяв, наверное, запах свежей крови, залилась яростно, как на дикого зверя. Я думал, что караул башни сейчас поднимет тревогу, операция сорвется и нам придется удирать, но в дальней башне было тихо, если не считать двух переговаривавшихся между собой человек. Видимо, собака лает не в первый раз за ночь, а, может, и не первую ночь.

— Идем в открытую и помалкивайте, если будут спрашивать. Говорить буду я. Когда дам команду, убивайте быстро и тихо, — предупредил я своих подчиненных и, взяв щит и короткое копье убитого в этой башне, первым пошел к дальней.

Шагал так, чтобы меня услышали и поняли, что я не скрываюсь, что я — свой. Собака — светлая короткошерстая шавка с обвислыми ушами — встретила нас, отчаянно лая, перед началом открытой верхней площадки башни, где горел костерок, возле которого сидели два воина на чурках, поставленных на попа.

Их шлемы стояли между зубьями башни, а копья и щиты — прислоненные к стене рядом с третьей чуркой, в которой торчал топор, а рядом лежали наколотые дрова. Дозорные держали в руках большие глиняные чашки, из которых потягивали какой-то напиток. Увидев нас, оба остались сидеть безмятежно, не поверив собачьей интуиции. Я отогнал нижним концом копья собачонку и вышел на площадку, на свет от костерка.