За всё хорошее его поперли с военно-морского флота в среднее мореходное училище торгового флота, в вечные капитаны третьего ранга. Впрочем, некоторые флотские офицеры считали такое перемещение счастливым билетом, позволяющим дотянуть до пенсии в тихом месте без продолжительных разлук с семьей. Как заступит Жора-поц на дежурство по училищу, так все двадцать четыре часа бегает по экипажу, выискивая, на ком бы сорвать злость за не сложившуюся флотскую карьеру да и жизнь вообще. Ему было плохо, когда кому-нибудь рядом хорошо.
Про него курсанты сложили частушку:
Кто крадется вдоль забора?
Половой разбойник Жора!
Он сегодня очень-очень
Сексуально озабочен.
Противоядием от Жоры-поца была его вспыльчивость. Корпус экипажа был буквой Г, причем верхний этаж был разделен стеной, проход только через нижние.
Когда озабоченный офицер выходил ночью на плац, из открытого окна в коридоре верхнего этажа одной части экипажа кричали:
— Жора — поц!
Офицер тут же настолько быстро, насколько позволяла его полнота, устремлялся к этому окну, чтобы найти и наказать крикуна. Стоило ему появиться возле этого окна, как из другой части экипажа кричали те же сакральные слова. Жора-поц, оправдывая свою кличку и тряся пухлыми розовыми щечками, бежал туда.
Поднявшийся на площадку башни командир был сух, высок ростом и сутул. Его длинная борода напоминала растрепанную мочалку. Вытянутым скуластым лицом напоминал скандинава, но глаза и волосы были черными, а кожа — смуглой. Бронзовый панцирь висел на худом теле, как на специально сделанной для этого крестовине. Наверное, считал, что не кошерно разгуливать без доспехов в такой важный момент, а поддеть стеганку не захотел, потому что и без нее жарко.
— Сидите? — то ли спросил, то ли констатировал командир разочаровано.
— Службу несем, — сказал я на финикийском языке.
— Что-то я тебя не помню, — приглядевшись ко мне, произнес он. — Ты кто такой?
— Охранник с купеческой галеры, — ответил я и выдал наугад: — А ты — Гасдрубал.