Перегрин

К сожалению, служба на либурне, за редким исключением, не дает возможности пополнять запасы за счет населения вражеской территории, а скудный однообразный солдатский рацион порядком надоел. Поэтому я сразу занялся сбором трофеев. В римской армии всё, что снял с убитого тобой врага — твоё. Остальное должен сдать, а потом получить долю после раздела командующим, который тот произведет по своим правилам, потому что обязательных не было. Первым делом я занялся трупом нумидийца в кольчуге и железном шлеме. Все-таки это более надежные доспехи, чем кожаные.

Снял шлем, оголив голову с черными кучерявыми волосами, по которым суетливо перемещались вши, потерявшие источник питания и обогрева. Стянул портупею, на которой висели ножны гладиуса, и расстегнул кожаный ремень с бронзовой пряжкой в виде головы слона. На ремне висели кожаный кошель с двумя серебряными римскими сестерциями и шесть медных монет, судя по галере на аверсе, финикийских, и в кожаных ножнах обоюдоострый нож с рукояткой из оленьего рога. Потом занялся кольчугой. Залитая кровью, она липла к похолодевшему телу и к моим теплым рукам, снималась тяжело. На теле тоже хватало вшей, причем они старательно избегали мест, залитых кровью, которой питаются. Как мне рассказали, кольчугу римляне позаимствовали у галлов. Сами изобретать слабаки, зато хорошо перенимают и улучшают чужое.

— Давай быстрее! — прокричал матрос с тузика.

Я сделал вид, что не слышу его. Собрал остальное оружие и шлемы, в том числе и с лежавшего выше по склону, убитого пилумом Дейти, а заодно и подобрал щит галла.

Раз уж он не удрал и спас мне жизнь, помогу ему. За утраченные щит и пилум ему пришлось бы платить. Я сложил всю добычу на шит и понес его к лодке.

Дейти уже сидел на задней банке. Матрос перевязал ему рану грязной тряпкой.

Я вернул галлу щит и пилум и добавил к ним шлем и ремень с гладиусом и ножом убитого им нумидийца:

— Это твое.

— Спасибо! — поблагодарил Дейти.

Он смотрел на меня так, будто я сделал что-то, чего не должен был.

Наверное, в римской армии не принято выручать сослуживцев другой национальности и уж тем более из другого подразделения или делиться с ними трофеями.

Пока матрос греб к либурне, которая медленно сплавлялась, я отмыл кольчугу от крови. Распанахал ее, конечно, сильно. Один из наших велитов был кузнецом, возил с собой небольшой горн и наковальню, выполняя за это мелкие работы для судна. В свободное от службы время он чинил оружие и доспехи всем, кто мог заплатить.