Перегрин

Только когда заметил, что легионеры без зазрения совести отжимают «наших» лошадей, Фест поднялся по склону, убедился, что солдаты других подразделений собирают трофеи, разрешил и нам заняться тем же и ранеными и убитыми сослуживцами. Я думал, что у нас обошлось без потерь, но оказалось, что убиты два велита и пятеро ранено, причем среди них один пращник, получивший стрелу в ногу неведомо от кого. Лучников среди конных нумидийцев я не видел, а свои с такого близкого расстояния не промахнулись бы, завалили наповал.

"

"Я спустился на берег и пошел собирать трофеи. Стрелы у меня особенные, не перепутаешь, так что проблем с опознанием, моя добыча или нет, как у других лучников и пращников, у меня нет. Первым делом с убитых мной снимал драгоценности. Почти у каждого был золотой или серебряный перстень-печатка, а у некоторых по два. Попались также одна золотая гривна в виде змеи с рубиновыми глазами, восемь золотых и три серебряных браслета и шесть пар золотых сережек. Римляне-мужчины сережки не носят, за исключением педиков.

Как обстоит дело у нумидийцев не знаю, но, судя по относительно большому количестве сережек, у них это украшение считается и мужским. После этого начал стягивать доспехи. Несколько часов назад порванная кольчуга была мне за счастье, а сейчас снимал одну за другой без особой радости. Забирал не только доспехи и оружие, но и высокие кожаные сапоги с зашнурованным разрезом спереди. Мне сказали, что маркитанты дают за такие не меньше сестерция. Оставлял менее удачливым сослуживцам только туники, потные, грязные и кишащие вшами. Видимо, у нумидийцев проблемы с банями и вообще с гигиеной.

Пока я занимался этим, велиты пригнали на берег возле либурны всех лошадей, лишившихся всадников, которых не успели присвоить легионеры. Было их около сотни. Небольшие, поджарые, должны быть очень выносливыми. У них нет уздечек, вместо которых были ошейники, сплетенные из конских волос, с кожаными поводьями. С этим нехитрым приспособлением нумидийцы очень лихо управляли лошадьми.

У меня не получилось, хотя лошадь выбрал для эксперимента очень спокойную и послушную, реагировавшую на каждое мое движение. Может быть, я давал ей не те команды, к которым привыкла. Поскольку я наколотил девятнадцать всадников, не считая пропавших восьми стрел, которые сослуживцы вполне могли сломать у наконечника и выбросить подальше, чтобы присвоить труп себе, то надеялся на пропорциональную часть и от этой добычи.

— Лошади принадлежат командующему.