— Ищу теперь, где продать подороже трофейные кольчуги, шлемы и гладиусы, захваченные когда-то нумидийцами у нашего Третьего легиона. Думал, в Риме больше заплатят, а здешние торговцы цену предлагают даже ниже, чем в Остии.
— Да, нашим ушлым торговцам палец в рот не клади! — радостно воскликнул мой бывший сокамерник, будто услышал самый лучший комплимент в адрес любимого города. — Ты говоришь, оружие и броня легионовские? Тогда сведу тебя с нашим снабженцем. Он даст намного больше торговцев, но надо будет поделиться с ним.
— Если будет выгодно, почему не поделиться?! — произнес я.
Судя по степени коррупции, Римская республика вступила в фазу загнивания.
— Он был здесь, выдавал проездные, — сообщил мой бывший сокамерник. — Пойдем поищем его."
"Снабженец оказался невзрачного вида низкорослым мужчиной, замотанным в тогу с вытканной пурпурной полосой, обозначавшей принадлежность к аристократическому роды. В этой одежде он показался мне мальчиком, который замотался в штору, чтобы восхитить понравившуюся девочку-соседеку.
Презрительно выпятив нижнюю губу, он выслушал Гая Публия Минуция и, словно с трудом выплевывая слова, выдавил из себя:
— Мне надо посмотреть.
— Они на либурне, которая стоит ниже моста, по пути в город, — сказал я.
— Тогда поехали, — скомандовал Примус Сициний.
Поехал один он в портшезе, который сейчас называется лектикой, из лакированного красного дерева и с красными плотными шерстяными занавесками, который несли четыре раба, причем два шли впереди один за другим между рукоятями, и два так же сзади.
Слезать с лектики и подниматься на либурну Примус Сициний не стал, приказав принести товар к нему. При всех замашках к делу он относился серьезно, требовал, чтобы каждую вещь показывали со всех сторон, кое-что трогал руками, вопросы задавал толковые.