Хотя отряд стал больше, никому не хотелось встретиться с врагами и погибнуть, когда обзавелся немалыми деньжатами. Обидно будет. До Замы добрались во второй половине дня. Чем ближе подходили к городу, тем чаще попадались поля с пшеничной стерней. Эти края до войны были житницей Римской республики, успешно конкурировали с Египтом, ведь везти отсюда в Рим намного ближе. Не знаю, кому будут принадлежать эти земли через двадцать один век, Тунису или Алжиру, но в обе страны я буду возить пшеницу из Новороссийска. Да и в Новороссийск я возил зерно при коммуняках, а потом грузопоток развернулся.
К тому времени, как добрались до штаба легиона, Кезон Мастарна распрощался с заносчивостью. После привала мы с ним болтали, как закадычные друзья. Я оказался прав, юноша действительно болел туберкулезом в детстве. Кезон думает, что выздоровел окончательно, но я-то знаю, что эта болезнь имеет привычку возвращаться. Чтобы ему было легче переносить мое командование, сказал юноше, что происхожу из знатного греческого рода.
— Не рассказывай старшим командирам легиона всего о нападении нумидийцев. Скажи, что налетел отряд, получил отпор и сразу отступил, поэтому добычи было мало. Иначе отберут у нас большую часть ее. Для тебя это не деньги, а для моих солдат — целое состояние, — посоветовал я на прощанье.
"Хотя подозреваю, что Кезон Мастарна происходит из обедневшего знатного рода, и полученные при разделе добычи две доли — самые большие деньги, которые он когда-либо имел. То, что отвалится за захваченную галеру, и вовсе станет для него несметным богатством.
— Если рассказать, как все было, тебя наградят за победу над более сильным противником! — удивленно воскликнул он.
— Поверь мне, эта награда будет намного меньше того, что у меня отберут, — сказал я.
— Как хочешь! — с сожалением произнес Кезон Мастарна.
Видимо, не терпелось похвастаться, как участвовал в стычке.
— Своим друзьям в Риме расскажешь и особенно девушкам, — подсказал я. — Они оценят выше. Здесь таким никого не удивишь.