Разогнали ненавистное КГБ, походя поувольняли высококвалифицированных специалистов, поменяли страшную аббревиатуру - и что? Создали нечто получше? Ничего подобного! Эти реформы аукаются и будут аукаться еще долгие годы событиями, которые происходят почти десяток лет: гремят по всей стране взрывы, унося за собой сотни и сотни жертв; до кошмарных размеров выросла преступность и разного рода диверсии, причем настолько, что органы правопорядка совершенно не владеют ситуацией и открыто признаются в этом, обращаясь за помощью к собственным гражданам, которых они же и призваны защищать.
А Чечня? Сергей Петрович с грустью вздохнул. Еще бравый и славный генерал Ермолов докладывал царю-батюшке, что с чеченцами невозможно договориться, их нельзя ни купить, ни запугать: они уважают только силу.
Нет, Малютин ничего не имел против чеченского народа, но разве кто-нибудь спросил этот народ, чего он сам хочет? Ни Дудаев, ни Басаев, ни Радуев, ни тем более этот иорданский кровожадный придурок Хаттаб и не думали о народе: главными для всех этих доморощенных ""наполеончиков"" были власть и деньги.
Как он воспрянул духом в августе девяносто первого! Казалось, вот наконец-то грядет настоящая демократия! Но.
Малютин, как и многие другие люди, совершенно не мог понять, что происходит. Не было великим секретом, что доходы бюджета СССР складывались из выручки за экспортируемые энергоносители, а также от продажи водки."
"Но кому и зачем понадобилось ""приватизировать"" именно эти отрасли. Элементарная государственная логика диктовала необходимость сохранения этих монополий, в чем, при всем желании, вряд ли можно было углядеть посягательство на демократию.
Откуда же государство могло добыть деньги на достойное содержание армии, здравоохранение и своевременную выплату зарплат и пенсий?
Конечно, в нем самом сохранились ростки того профессионализма, когда еще можно сказать, что пока он не потерян для страны.