И в теле никакой ломоты и усталости, словно я и не просидела всю ночь на неудобном стуле.
Я поднялась, одернула платье и подошла к окну.
Стоило отодвинуть заслонку, как комната заполнилась запахами и звуками. Внизу, несмотря на ранний час, вовсю кипела жизнь. По дощатым тротуарам сновали одетые в короткие штаны и старомодные дублеты мужчины, в загоне у соседского сарая весело похрюкивали две упитанные свинки, напротив, у дверей лавки, увлеченно беседовали три женщины, и, судя по тому, какие взгляды они бросали на дом Лори, обсуждали либо его хозяйку, либо мой приезд.
"Я с интересом разглядывала яркую одежду колонисток, длинные шерстяные фартуки, белые чепчики, прикрывающие волосы, и пыталась угадать, есть ли среди них родственницы знакомых мне уэстенских дам.
Лицо «Оукс» расплылось в такой радостной улыбке, что я даже засомневалась – может, мы знакомы? Тут и остальные дамы подняли головы, и выражения их физиономий мгновенно изменились, став сладкими до приторности.
Глупая ситуация. И что мне делать? Кричать что-либо из окна – неприлично, рукой помахать – тоже, остается только улыбаться и делать заинтересованно-счастливый вид.
– Ну и что тут за делегация? – неожиданно послышался знакомый хрипловатый голос. – Чего ни свет ни заря под окнами бродите?
Я увидела вышедшую из дома Лори.
– Шли бы вы отсюда, дамочки, – обратилась она к мигом утратившим приветливость женщинам.