Если Лиля, так жестоко им обиженная, обманутая, сидит рядом и он прижимает ее руку к своему сердцу, если она не бросила в самую трудную минуту, – то, может быть, и жизнь его не покинет?
Лиля это чувствовала, понимала, но боль оттого, что это невозможно объяснить Сергею, что с каждым днем он от нее все больше отдаляется, продолжала ее терзать, враждуя с жалостью к Герману.
– Все куда-то бежал, стремился к славе, признанию – и… – Арефьев обреченно, с тяжелым хрипом вздохнул. – Ты и дочка – самое дорогое, что у меня есть.
– А хочешь, чтобы я сказала ей, что ты ее отец? – тихо спросила Лиля.
Герман подумал, потом слабо качнул головой:
– Нет… не надо. Я не хочу, чтобы она меня таким запомнила. Не надо… ни говорить, ни приводить.
Лиля кивнула.
– С днем рождения тебя, родная, – вдруг сказал Герман. – Я не забыл.
Лиля изумленно глянула на него. А она-то и не вспомнила… вот докатилась, про собственный день рождения забыла! Это было бы смешно, когда бы не было так грустно!
Внезапно так и ударило воспоминанием: ей шестнадцать, отец дарит ей голубой сияющий «Москвич», и на этот день рождения приезжает Сережа со своей целины… Правда, не один, а с Динарой, и Костя, чтобы защитить сестру от горя, вечером увозит Динару покататься…
Нет, лучше не вспоминать!
Костя! Сергей! Иных уж нет, а те далече… Ни того, ни другого она больше не увидит.
Герман с усилием поднялся с дивана, побрел к камину, взял с полки какую-то черную коробочку, махнул Лиле:
– Иди сюда.
Открыл коробочку. В руках у него были золотые часики, усыпанные бриллиантами:
– Это тебе. Возьми!
– Нет, – решительно сказала Лиля. – Они слишком дорогие. Лучше потратить эти деньги на лечение.
– Да это бижутерия, – усмехнулся Герман. – Подделка. Бриллианты не настоящие, искусственные. Но очень искусные.
– А ты знаешь, что дарить часы – это плохая примета? – попыталась снова возразить Лиля.
– А что в моем положении – хорошая примета? – криво усмехнулся Герман, и она не нашлась, что ответить.
Он надел часы Лиле на руку. Вещь была красоты изумительной, неважно, что подделка!
Уже ближе к ночи, уложив Аришку, Лиля решила все же отметить день своего рождения. Поймала московское радио – звучали «Подмосковные вечера», как по заказу! – налила вина в бокал, чокнулась с бутылкой…
В это мгновение в дверь позвонили.
Лиля насторожилась.