Неужели Герман? С него станется подняться с постели, вызвать такси, приползти сюда, чтобы вдохнуть еще глоток жизни… Хотя нет, он же сказал: не хочет, чтобы Аришка видела его таким.
– Who is here?
Никто не отвечал. Лиля осторожно открыла дверь – и ахнула:
– Иван Илларионович?!
Ростопчин вручил ей огромный букет белых роз и бутылку знаменитого игристого «Меррета», которое патриоты-англичане ценят даже выше французского шампанского. Трогательно, по-старорежимному поздравил:
– От всей души и многая лета!
– Проходите, проходите, пожалуйста! – оживленно засуетилась Лиля.
– Ну, тогда выпьем вместе, – сказал он и снял с полки почему-то три бокала. – Выпьем немного, но вполне достаточно.
– А что, – удивилась Лиля, – мы еще кого-то ждем?
– Ну, жизнь полна неожиданностей, – развел руками Ростопчин, открывая бутылку. – Насколько я помню, по русскому обычаю первые три тоста должны быть за здоровье именинницы.
И тут в дверь снова позвонили. Да как резко, настойчиво!
Ростопчин хитро взглянул на Лилю, и та вдруг догадалась о том, о чем не смела и мечтать:
– Это он? Это Сережа?!
– Я полагаю, что не Маргарет Тэтчер! – усмехнулся Иван Илларионович.
Лиля бросилась открывать – и очутилась в объятиях Сергея. Правда, он обнимал ее одной рукой – в другой был огромный букет белых лилий!
– Здравствуй, Карамелька! – своим незабываемым голосом произнес он. – Разве я мог забыть этот день?
– Сереженька, ну как, как такое может быть?! – шептала Лиля счастливо.
– Я всегда говорю – мир полон неожиданностей, – весело сказал Ростопчин.
– И не без добрых людей, – кивнул Сергей. – Это Иван Илларионович сделал мне вызов.
– А Сережа помогает мне с изданиями русских писателей, – улыбнулся Ростопчин. – Будем издавать Набокова, Мандельштама, Бродского…"
"– И Камышеву, – подхватил Сергей. – Вот видите – скоро будет новая книжка!
Он взял со стола несколько листков машинописного текста – и вдруг увидел под ними часики.
– Карамелька, откуда такая роскошь?
– Они не настоящие, – улыбнулась Лиля. – Это бижутерия.
– А-а, – успокоился Сергей, – а то я уже думал, мне пора начинать ревновать. Такие подарки просто так не делают.
– Позвольте? – Ростопчин надел очки, взял часы. – Я кое-что в этом понимаю. Знаете, эта бижутерия называется Картье.
– Как? – ахнула Лиля.
– И стоит это удовольствие тысяч десять фунтов, не меньше, – уверенно сказал Ростопчин.