Но кадеты продолжали тоже молча стоять и коситься на меня. И это они ещё моего настоящего имени не знают! Тогда бы сюда точно набежало журналистов, каждый бы ученик достал телефон, чтобы сделать снимок. А так, я всего лишь простолюдин, которому повезло.
Иван Фёдорович захлопал в ладоши первым. И его настрой подхватили остальные. Но не я.
После бурных аплодисментов, Лев Борисович продолжил:"
"— Для регата будут созданы специальные условия. И каждый из вас сможет познакомиться с ним в порядке очереди. В скором времени будет создан новый комитет, контролирующий этот процесс.
Он имел в виду своих доверенных людей. Не сомневаюсь, что именно они и займутся контролем посещений.
Остался последний ход, который и решит всё. Иван Фёдорович протянул генералу вторую папку с имперским гербом.
Эту бумагу мне было заполучить сложнее всего. Но благо, что империя была не против отдавать покровительство над некоторыми училищами, чтобы избавиться от их финансирования. Поэтому совет военной аристократии быстро подписал нужные бумаги.
Всё сложно, но нет ничего невозможного для того, кто хочет… изменить мир.
Ох, надеюсь то что я сейчас делаю, не приведёт к государственному перевороту. Хотя, учитывая, что решил ломать систему не молоточком, а сразу кувалдой, всё к этому и идёт. Но кто сказал, что сам император не пляшет под чью-то дудку? Её просто надо сменить…
— У нашего училища появились покровители из княжеских родов.
Удивительно, но сам регат стоял сонный. Ему было всё равно, что он вызвал у общественности подобный резонанс. Малёк закутался в плед и хотел спать. То и дело отправлял мне образы, чтобы я отвёл его обратно в убежище.
Но это сделал уже Иван Фёдорович в конце торжественной линейки, когда кадетам разрешили идти на завтрак.
— Алмазов, вы что себе позволяете? — прошипел он.
— Вы просили получить разрешение, чтобы все кадеты могли наблюдать за Зубастиком. Я их вам принёс, — уверенно ответил я. — Теперь, вопросы будут не к вам, а напрямую к Воронцовым и Голицыным. Они же согласовывали это с военным советом, а не вы.