— Вы знаете хотя бы что-то об этом судне? Кому оно принадлежит? Почему брат решил его захватить?
Судя по сумрачным взглядам, ответ был полностью отрицательным. Тогда я решил зайти с другого угла.
— С кем он на тот момент воевал? Против кого сражался?
Офицер, который уже опустил гладиус, направив его острием вниз, озадаченно почесал левой рукой голову, на которой отсутствовал шлем.
— Проще сказать, с кем ему воевать не пришлось. Мы почти по всем Домам и Дворцам прошлись. Много кого пустили на корм рыбам, фигурально выражаясь.
Знакомо. Марс всегда предпочитал сражаться, а не говорить. И как я понимал, до момента со штурмом корабля, эта схема себя оправдывала.
— С кем шла война на момент, когда появился этот корабль?
На лице центуриона неожиданно для меня появилась улыбка.
— Так не было уже никаких войн. Мы всех победили. Скоплением правил Дом Парнаса."
"Мне даже чуть неудобно стало. Выходит, пока я возился, брат успел покорить целое скопление, разгромив всех соперников. С другой стороны, против него не выступал Меркурий из Древа.
А вот Марс, выстлав условные поля телами врагов, похоже заскучал. Заодно обрёл веру в свои собственные силы. Не то, чтобы она у него когда-то пропадала, но всё же он далеко не всегда, вот так ломился напролом. Порой из арсенала приходилось доставать и военную тактику со стратегией. Лобовой натиск, пусть и был его любимым приёмом, но если речь шла о серьёзной войне, то игра велась совсем по-иному.
Говорило это всё и ещё кое о чём — «искра» брата точно была мощнее моей. Как минимум, в несколько раз. Но при этом он пропал, после того, как добрался до рубки управления. Не погиб полностью, но что-то мне подсказывало, Марс там отнюдь не развлекался. Пусть каким-то неведомым чудом и смог показать мне свой образ около Крепости Духа.
— С ним произошло то же самое, что и с остальными? Как отреагировала его «искра»?
Один из легионеров грязно выругался, а центурион сплюнул на пол.
— Так же, как наши. Едва светилась и не позволяла использовать силу вовне. Он только свою собственную плоть и мог усиливать.
Что? Слова о погасшей божественной сути были ожидаемы. Но воин описывал ситуацию так, как будто они все были богами.