Кобла, прижимая к себе Анюту правой, простреленной рукой, стояла в самом углу ангара, левой рукой прижимая к шее девочки длинный нож.
– Явился, тварь, – прошипела Кобла. – Бросай всё оружие. Быстро.
«Враг», – прозвучало в сознании парня, и Слава понял, что его время пришло.
Всё существо парня буквально взбунтовалось, протестуя против гибели от руки такой твари, но он дал слово и обязан был его сдержать.
– Я всё там оставил, – ответил Слава, кивая себе за спину. – Сама видишь, кобура пустая, обвеса нет. Хочешь, куртку сниму.
– Снимай, – прошипела женщина, ещё плотнее прижав клинок к коже ребёнка.
– Я пустой, – повторил Слава, бросив куртку под ноги и медленно поворачиваясь вокруг своей оси.
– Что, сука, думал, я тебя не достану? – снова зашипела Кобла. – Врёшь. Достала. За всё мне ответишь. И ты. И сучонка эта. И подстилка твоя. Всех достану.
– Чего ты хочешь? – осторожно спросил парень, решив не обращать внимания на её ругань. – Тебе ведь я нужен. Лично. Зачем тебе ребёнок?
– Знаешь, что я с тобой сделаю? – оскалилась зэчка.
Глядя на её маниакально заблестевшие глаза, Слава понял, что таким образом она накручивает себя, одновременно получая удовольствие от этих кровавых сцен, которые ей мерещатся наяву. Кобла продолжала говорить, всё сильнее прижимая нож к шее девочки.
– Так зарежь, – негромко сказал Слава. – Ты же хочешь меня зарезать. Воткни мне нож в живот и смотри в глаза, поворачивая клинок.
– Клинок на клинок? – растерянно переспросила Кобла, выныривая из своей кровавой мечты."
"– А какой интерес резать беспомощного? Это же как барана прирезать. Только брыкание и бестолковое блеяние. Зато какой кайф прирезать в драке и смотреть, как на его роже злость меняется на испуг и боль…
Произнося этот монолог, Слава постарался максимально точно воспроизвести интонации самой женщины, говоря на пределе слышимости, вкрадчиво, словно продолжая её мысли.
– А ты не трус, если хочешь подохнуть в драке. Готов попробовать железа?
– Давно готов, – усмехнулся Слава, нагибаясь за курткой.