Потом он предложил мне поговорить с его священником доктором Фоксом, который пишет книгу, разбирая в ней дело его милости. Я заверил короля, что сделаю это, и исполню обещанное, однако едва ли мое мнение изменится, так как оно основано на Писании. Его милость сказал, что уважает это и не будет давить на меня.
– Значит, еще не все потеряно, – заметила Екатерина. – Хотя, кажется, большинство людей поддерживают моего мужа.
– Он король, мадам. Иного ожидать не приходится. Вы знаете, что он отправил посольство в Рим?
– Нет, сэр Томас, мне об этом неизвестно.
Мор дружелюбно улыбнулся ей:
– Не беспокойтесь, мадам. У вас много друзей, желающих вам блага.
– Да, мой добрый друг, но у меня есть и влиятельные враги.
– Взбодритесь! Его святейшество восстановит справедливость!
Анна Болейн вернулась ко двору в Гринвич ровно к Йолю[17], и Екатерине снова пришлось страдать, видя ее танцующей с Генрихом. К ее облегчению, появился Мендоса.
– Счастливого Рождества, ваше высочество!
– Того же и вам, ваше превосходительство.
Посол понизил голос:
– Я должен быть краток. У меня есть для вас новости. Папа бежал из плена, но он остается зависимым от императора. Мой господин приказал Клименту не предпринимать никаких шагов для аннулирования брака вашей милости и не допускать рассмотрения этого дела в Англии. Из Рима пришли сведения, что кардинал Уолси просил его святейшество дать ему полномочия заслушать дело и вынести решение. А еще он требовал назначить папского легата и даже отправил в Рим черновики решений: одного – об аннулировании вашего брака и второго – о дозволении нового, на которых папе нужно было только поставить печать и подпись.
Екатерина едва успевала осмысливать сказанное, а времени задавать вопросы не было…
– Благодарю вас, – тихо произнесла она."
"Генрих, смеющийся и разгоряченный танцем, вернулся и сел на трон рядом с ней. Мендоса тут же исчез.
– Могу я поговорить с вами? – спросила Екатерина Генриха.
– Позже, – ответил он, и его радостное настроение стало улетучиваться.
Он следил, как Фрэнсис Брайан ведет Анну в круговой танец.
«Позже» так и не наступило. Прошло несколько дней, но Генрих не дал Екатерине возможности поговорить с ним наедине. А то, что она собиралась с ним обсудить, было так важно. Екатерина едва не сходила с ума от досады.
Во время рождественских праздников епископ Фишер отыскал Екатерину в ее покоях и попросил об аудиенции.