Она лежала в постели и старалась думать о чем-нибудь приятном. Мысленно бродила по садам Гринвича, где однажды много лет назад, когда они собирались пожениться, Генрих преподнес ей розу. Как он любил ее, свою Кейт, тогда! Она отдала ему сердце без остатка, оно и сейчас принадлежало ему. Она хотела, чтобы он узнал об этом, пока еще есть время.
Генрих запретил ей общаться с ним, но она не могла умереть, не выразив ему свою любовь, не сказав, что прощает все.
– Элиза, – произнесла Екатерина, – вы напишете для меня письмо?
– Конечно, мадам.
"– Королю. Записывайте все, что я скажу. – Екатерина с трудом сделала вдох и постаралась собраться с мыслями. – Мой господин и дорогой супруг, вверяю вам себя. Близится час моей кончины, и состояние мое таково, что нежная любовь, которую я к вам испытываю, побуждает меня напомнить вам о здоровье и благополучии вашей души, о ней вам следует заботиться прежде всего – прежде мирских интересов и плотских, хотя за это вы и ввергли меня во многие несчастья, а себе создали множество тревог и забот.
Элиза подняла взгляд. Глаза ее были полны слез.
– Помочь вам подписать его, мадам?
– Да.
Элиза принесла еще одну подушку и подложила ее под спину Екатерины, отчего та немного приподнялась на постели, потом вложила ей в руку перо.
Екатерина медленно и с трудом выводила на листе «королева Екатерина» косыми и скачущими вверх-вниз буквами.
В седьмой день января Екатерина проснулась в глубокой тьме. Спала она прерывисто и беспокойно. Боли усилились, она дышала через силу. Было ясно: пришел ее час примирения с Господом.
Рядом с ней сидела Мария.
– Который час? – спросила Екатерина.